- Товарищи, - прошептал Татаров, покрывшись ледяным, предсмертным потом, товарищи, вы не смеете не верить мне...
Чернов поднял глаза на Савинкова и, не отрывая от него взгляда, проговорил:
- Я думаю, что мы выведем Татарова из всех партийных комиссий до той поры, пока он не объяснится с партией по возникшему подозрению. До той поры выезд из Женевы ему запрещен. В случае самовольной отлучки мы будем считать его выезд бегством и поступим в соответствии с партийными установками.
...Татаров попросил разрешения Попова закурить еще одну папироску и закончил:
- Той же ночью я уехал, думал отсидеться здесь, у стариков, но Савинков нашел меня. Улица Шопена, десять, он оттуда, верно, только-только ушел, его на вокзале надо искать, Игорь Васильевич.
...Попов вызвал Сушкова, отпустив успокоенного им Татарова: "Поставим вам негласную охрану".
- Савинкова мы, скорее всего, упустили, - сказал Попов, - обидно, конечно, л а к о м ы й он для нас, но, сдается мне, его покудова департамент брать не хочет - наблюдают, не исчезнет... А Татаров... Что ж, пошлите завтра или послезавтра людей, пусть поглядят, нет ли эсеровских постов.
- Может, поставить засаду на квартире? - спросил Сушков простодушно, не поняв замысла Попова, д о л г о г о замысла, развязывающего охранке руки в терроре. Да и потом, коли б Татаров свой был - оберегли бы, а тут чужой, столичный, что за него морду бить и копья ломать? А кровь его будет выгодна, она многое п о з в о л и т, ох многое!
- Ну что ж, может, стоит, - отыграл Попов, усмехнувшись тонко (со своими-то ухо надо особенно востро держать, сразу з а л о ж а т), - продумайте только, кого из филеров направить, разработайте план, покажите мне, завтра к вечеру успеете?
Сушков наконец понял, осклабился:
- Или послезавтра.
Попов снова отыграл:
- Тянуть не след. Коли время есть, сейчас и решайте, меня найдете попозже в кабаре или на квартире Шабельского - я там поработать сегодня хочу.
А в это время Савинков прощался на вокзале с Федором Назаровым, горько прощался, считая, что оставляет товарища на верную смерть. Назаров отказался от группы прикрытия: "Зачем людей зазря подводить под расстрел - сам управлюсь". Савинков настаивал. Назаров отмалчивался и отнекивался, потом рассердился:
- Вы что надо мной лазаря поете? Зачем в лицо заглядываете? Покойника живого изучаете, чтоб потом в своих стихах описать? Сколько денег за вирши платят? По нонешним вашим привычкам - проживете? - Приблизился к Савинкову, прошептал: - Неужто наш идеал такой же сытый, как ваша жизнь?
- Вот таким ты мне нравишься, - с трудом оторвавшись от его лица, сказал Савинков. - Таким я тебя чувствую, Федор. А про идеал мой - не надо. И не потому, что я, как руководитель, запрещаю тебе говорить о нем, а оттого, что идеала нет. Ни у тебя, ни у меня, и это правда. Ты ненавидишь тех, кто сыт, кого на дутиках ваньки катают, - это ты нищету свою отрыгиваешь, Федор, будущее не видится тебе, ты кровью живешь, - и не возражай, я прав. Что касаемо моего идеала, я отвечу тебе, я обязан ответить. Самодержавие изгнило, Федор. Его нет - видимость осталась. Безвластие в России невозможно и еще более кроваво, чем нынешняя, Убогая, неуверенная в себе власть. Поэтому я хочу, я, Савинков Борис Викторович, свалить прогнившее, чтобы утвердить новое. И это новое обязано будет воздать мне, воздать сторицей. Поэтому я пришел в террор и руковожу им. Ты ненавидишь сытых и не хочешь замечать голодных. Так? Что ж, программа. Я ее приемлю. только у меня есть своя: я хочу, чтобы новые сытые были умными. Я хочу, чтоб они мои стихи, - Савинков игранул скулами, вирши, как ты изволил выразиться, чтили, как откровение от Ропшина. Деньги нужны?
Назаров усмехнулся:
- Я думал, только во мне холод, - в вас он пострашней. Деньги не нужны хватит тех, что дали.
Савинков руки не протянул, молча кивнул, пошел к своему вагону: два к о л о к о л а уже отзвонило, проводники начали гнусаво скрикивать пассажиров и упреждать провожающих.
Спустя пять часов Назаров зарезал Николая Татарова у него на квартире. Убивал он его трудно: набросились отец с матерью, старались вырвать нож. Сопротивляясь кричащим, ц е п у ч и м старикам, Назаров ранил старуху, отца, протоиерея, свалил на пол, а Татарова п р и ш и л - нож вошел в шею, возле ключицы, податливо, вбирающе, разом.
...Попов позаботился о том, чтобы описание злодейского убийства, "совершенного революционерами в их слепой злобе", обошло с помощью начальника сыскной полиции Ковалика все варшавские газеты. Подготовленный с т р а х о м обыватель взроптал, затребовал гарантий. Попов начал готовить аресты: террор должен обрушиться на самую сильную революционную организацию, на социал-демократов, Дзержинского, на тех как раз, которые всегда выступали против индивидуального террора. 6
