— Любовь моя. — Хрипло прошептал Тираниэль и упал на пол. Его сотрясала дрожь. Он пытался поднять голову, чтобы посмотреть на горгону, но боль скрутила все тело. Эльф, скрежеща зубами, извивался как змея. Через некоторое время все прошло. Мокрый от пота Тир поднялся с пола. Ненавидяще посмотрел на пустой пузырек. Кто-то наложил сильное заклинание на хранителя Зуллора. Ему пытались помешать, но в чем? Не переодеваясь, Тир, пошел к сыну. Сьер просил поговорить, он поговорит. Открывать портал не стал. Хотелось немного проветриться.
Теплый ветерок ласково обдувал лицо. Играл растрепанными волосами. Шепот в голове прекратился. Значит Зуллор добился желаемого. Вокруг на сколько хватало глаз, высились жилые башни. Висячие лестницы, заботливо выращенные эльфами, словно лабиринт покрывали все пространство между башнями. Изящные перила, причудливые лианы. Яркие цветы, благоухающие невероятными ароматами. По некоторым лестницам прогуливались эльфы, все с интересом поглядывали на хранителя. Слишком долго он просидел взаперти, отрешившись от всего мира. Поглаживая живые веточки, Тир медленно поднимался на башню сына. В приемном зале было пусто. Тир вышел на широкий балкон. Вдруг раздались шаги и громкие голоса. Кто-то переместился прямо в зал. Хранитель хотел выйти, но услышал голос матери, с которой ему не хотелось встречаться, а потом…
— Мариус, — кричала королева, а ведь она никогда не повышала голоса, — ты мой сын, истинный хранитель, Гауэррский хранитель. Ты должен понять. Все что я делала ради своего народа. Почему Лирроуским эльфам повезло? Почему только у них осталось древо? Это не справедливо сын. — Голос Энедереньи утих.
— Уйди, ты мне противна, — послышался голос Мариуса, — ты обманывала и обманываешь всех. Королева Энедеренья — шлюха! — Сколько злобы и боли было в этих словах. Тир замер, не понимая, что происходит, почему мать, называет Мариуса сыном. Послышался звук от пощечины:
— Не смей, мы с твоим отцом любим друг друга с детства. Все что мы делали во благо своего народа.
— Не надо прикрывать свою жажду власти народом. Гауэррцам давно наплевать на древо и хранителей. Они другой народ.
— Все измениться сынок. Я и Реналион долго не могли рассказать тебе правду, но теперь… ты наш сын. Мне многое пришлось совершить, чтобы этого никто не узнал.
— Да, в том числе и убить сестру Нояриса. Чем она тебе не угодила? А нет, дай сам догадаюсь. Она не захотела врать Тиру. Как ты можешь? Это так мерзко. — Мариус передернулся. Тир осторожно подошел к двери. Ему было видно и мать, и сына, только сына, ли?
— Что ты говоришь? — Голос королевы был полон горечи. — Думаешь приятно жить с нелюбимым, которому повезло родиться хранителем живого древа. Думаешь приятно из века в век, притворятся, что ты довольна и все хорошо. Я не хотела детей, но он заставил родить Тираниэля. Я думала, муж погибнет, и я стану главным хранителем, но он умудрился забрать с собой Нехту. — Энедеренья истерично засмеялась. — А потом Тир решил жениться. Разве могла я допустить, чтобы у него родились дети? Произошло невероятное все-таки горгона родила наследницу. Разве я могла допустить, чтобы темное отродье правила Зуллором. Я светлая эльфийка всего лишь младшая хранительница, а она истинная, никогда!
Мариус мрачно смотрел на мать. Все это время она подогревала в нем ненависть к горгонам, к Тиру, а оказалось, что все дело в ней.
— Я все расскажу Тиру. Он должен знать…
Раздался звон разбитого бокала. Тираниэль недовольно нахмурился, не заметил бокала на маленьком столике, и уже не скрываясь, вышел в зал:
— Меня не надо искать, я здесь.
— Как долго ты здесь. — Спросила шепотом Энедеренья.
— Достаточно. — Сказал Тир, королева нахмурила изящные брови и недовольно сказала:
— Ну что ж рано и поздно. — Неуловимым движением, Энедеренья метнула в сына заклинанье 'шипа'.
— Нет! — Закричал Мариус и бросился наперерез убийце. Широко открылись зеленые глаза, когда заклинание, достигнув живой плоти превратилось в ядовитый полуметровый шип. Изо рта Мариуса хлынула кровь, он упал к ногам Тира, который опомнился и тут поставил 'отражающий щит'.
— Нееееет! — Закричала уже Энедеренья, с ужасом смотря на истекающего кровью Мариуса и тут же крикнула опять Тиру, — умри!
Но заклинанье отраженное щитом, вернулось к своей создательнице. Страшно захрипев, королева упала на мягкий зеленый ковер. Она билась в предсмертной агонии. Тир склонился над Мариусом:
— Спасибо братишка, ты выкарабкаешься, сейчас мы тебя полечим. — Раз за разом Тир кидал высшее исцеление на брата, но яд уже проник в кровь и растворял внутренности.
— Живи, живи… — шептал Тир, но все было напрасно, Мариус умирал. Слабеющей рукой он притянул ближе голову Тира и зашептал окровавленными губами.
— Спаси её… она твоя дочь… Лиена твоя дочь… королева помогла архимагу… Херомусу, 'ожерелье Майры'… он убьет Дитя Алорна, убьет твою дочь.
— Что ты говоришь? — Прошептал ошарашенный Тир. — Моя дочь мертва, мертва. — Он почти кричал.
Мариус улыбнулся:
