Гном ответил на пожатие. Тир движением руки снял купол и пошел в образовавшийся портал. Выйти прямо у границ Киприяса не получиться, Зуллор совсем ослаб, а свой запас Тир истратил, пытаясь спасти брата. Заклинания Высшего круга даются тяжело даже старшим хранителям, а он младший. Хранитель обернулся, кивнул гному и вошел в светящийся зеленый овал, который закрылся с характерным хлопком. Дроб тяжело плюхнулся назад в кресло. Схватился за виски и с силой их потер. В голове мысли словно ураган, было страшно за Лиену, к которой успел привязаться, боялся предстоящей разлуки с Бри. А впереди еще столько работы по восстановлению княжества. Дроб рыкнул. Все будет хорошо.
Темный медленным шагом плелся к своим покоям. Мысль, которая не оставляла его ни на секунду сверлила дырку в голове. Под конец дроу хищно оскалился, блеснули клыки в сумраке коридора, испуганная цефка-служанка, с писком проскочила мимо:
— Ну что ж братец, тебя ждет бооольшой сюрприз.
Голова у меня болела, словно кто чугунной сковородкой приласкал. Не нравиться мне это, моя головная боль почему-то всегда перерастает в большой геморрой на задницу. Блин что случилось то? Я оставила Танка на опушке леса, строго наказала сидеть и не высовываться, пока не позову. Сама знакомыми тропочками пробралась в усадьбу. Знала я, как это по — тихому сделать. Маскировку на себе всю ту же наложила, думаю, полненькая тетка не должна большого внимания к себе привлечь. Платок пониже спустила. Одежку в Джеларусе для этого прикупила, деревенскую. В большой столовой заседали маги и олары архимага, черт бы их побрал. Хорошо они порядком уже надрались и горланили какие-то песни. Стража на меня внимания не обращала. Так теперь по- тихому к Фионе. Подслушала из разговоров стражей, Херомуса срочно в деревню вызвали. Вроде как лазутчика темных поймали. Наверху тишина. Тускло горят огни, в маленькой столовой. За длинным столом кто-то недавно ел, стояло три прибора. Неслышными движениями перетекла к стене и пошла по длинному коридору, хотя сейчас после княжеских туннелей он показался не большим. Жалко сквозь стены не походишь деревянные. Вот и комната Фионы. Почему-то дрожат руки, сердце стучит словно сумасшедшее. Аккуратно открываю дверь. Большая кровать занавешена. Фиона сидит за столом, подперев руками подбородок. Сняла личину старухи, на вид не дашь пятидесяти. Фиона не оборачиваясь, спросила:
— Дорогой что так долго? — И повернулась ко мне. Глаза её удивленно округлились. Я не выдержала, кинулась к своей 'старушке' упала на колени и вцепилась в ноги. Фиона пыталась отодвинуться от меня, но я не дала ей сказать затараторила:
— Прости, прости, я все тебе объясню, только выслушай.
Фиона перестала вырываться и замерла. Я подняла глаза, понимая, что сейчас она или треснет мне как всегда или обнимет от радости, но ничего этого не произошло. Глаза словно смотрели сквозь меня, не выражая никаких чувств. В них было такое безразличие, что прошиб озноб. Я предвидела такую ситуацию. Херомус что-то сделал с Фионой. Есть много способов подчинить себе человека. Опытному магу это не составит труда. Из неё словно вынули душу, осталась одна безликая пустая оболочка.
Вдруг на кровати послышался какой-то шорох. Я резко вскочила и на всякий случай отошла в сторону окна. Из него можно выпрыгнуть и сделать ноги. Хотя я поклялась, что без Фионы не уйду. Женщина встрепенулась. На лице застыла страшная улыбка, она обернулась ко мне и холодно сказала:
— Мне нужно кормить дочь, она проснулась, прошу вас, уходите!
— Фиона, какая дочь? Нам надо уходить, давай же.
Я схватила её за руку, но она выдернула локоть и шмыгнула к кровати. За балдахином явственно послышался рык. Это что еще такое? Времени было мало, нужно уходить. Я открыла окно, готовя отходной путь, и стала читать заклинание 'пробуждение'. Даже если Фиона не придет в себя, просто потеряет сознание. Буквально на секунду я потеряла её из виду и тут же, что-то тяжелое обрушилось на мой многострадальный затылок. По инерции я еще делала поворот, готовое заклинание сорвалось с рук и полетело на стоящую рядом Фиону. Последнее, что я увидела деревянная палка в руках знахарки, и тут же промелькнула запоздавшая мысль, кого она называла 'дорогой'.
