— Малодушие, не желание терять и так малочисленную молодежь. После того, как отец совершил такую глупость, попытался преобразовать хаос в магию виарнов, мы стыдились его. Он поступил самонадеянно и совершенно не понимал, во что вмешивается. Королева нашла лишь корону высшего хранителя Зуллора на том месте, где проводил свой ритуал отец. Твой дед, — тут он опять посмотрел на Дроба, — помог спрятать её в глубинных пещерах. Венец изменился, стал злом, но мы не смогли уничтожить его. — В голосе Тираниэля чувствовалась боль.
— Последней кто носила звание Дитя Алорна, была моя дочь, и она тоже была горгоной. Как ты здесь очутилась? — очнулся он после затянувшегося молчания.
Я удивленно посмотрела на бледного эльфа:
— Если честно не помню, — ага так я тебе и сказала, — у меня потеря памяти.
— Странно, что после стольких лет появляется спасительница и тоже горгона, видно мир благоволит к этой расе. — Пристроился рядом со мной Ноярис.
— Если умереть за этот мир есть благоволение… — начал вдруг говорить Мариус, но столкнувшись глазами с сьером, запнулся, закашлялся и быстро ретировался якобы по личным делам в кусты. Так так что-то мне не договаривают, утаивают и нагло используют против меня. Я посмотрела на сьера своим коронным взглядом и… через час сбивчивых объяснений знала, то, что знают все здесь сидящие. Дитя Алорна приходит в мир, чтобы умереть за него. Неважно, когда, неважно, в каком возрасте, это сверхсущество умирает во благо этого мира, а не от старости. Мне не спрятаться, не скрыться, беды сами будут находить меня. А мое дело исправлять ошибки других и… тут я взорвалась. Пошли вы все… я только жить начала. И зеленый мир поглотил меня, вбирая сущность без остатка.
Я словно в мягком теплом коконе. Меня сладко баюкают, и просыпаться совсем не хочется. Кто-то жужжит над ухом, наглым образом игнорируя мои хныки и мотание головой. Хочу спать.
— Нет, ты посмотри на нее, стоит только отвернуться и на тебе, уже конец света устраивать собралась. — Сказал томный с хрипотцой женский голос. — А ты, куда смотрела, я же сказала сил с нее не спускать, все действия отслеживать. Опять теперь разгребай за вас…
— Я с нее не спускала глаз, — мне что теперь, и поесть нельзя, — недовольно вторил второй более высокий и даже знакомый голос. — Вот вернется отец…
— Цыц, не упоминай имени его, сейчас она у меня попляшет, — злобно так зашипели и тут меня как дернет, как швырнет не понятно куда.
— А-А-А — кричала я, а гном, чтоб его, хлестал меня по щекам, что-то вереща.
— Очнись, да очнись же, некруса отродье, воды дайте, — я резко замолчала и открыла глаза:
— Не надо воды.
Н-да столбняк на них напал что ли. Чего застыли и злобно так на меня смотрят. И даже не думайте, не буду я за вас помирать, не дождетесь. Я теперь молодая о-о-очень даже красивая и силами бог не обидел, жить хочу.
— Она всегда так реагирует? — Спросил Сарманиэль.
— Да чуть что не по ней, сразу сила какая-нибудь инициируется. Тяжело с этими Детьми Алорна. — Пробурчал Дроб.
— Ты словно каждый день их встречаешь, — хмыкнул, олар, — за столько сотен лет первая спасительница и то всем мешает.
— А я считаю, что спасителем должен быть мужчина. — Вдохновенно сказал Мариус. Надо же сговорились.
— Берите что есть. А то вообще сейчас плюну и уйду в монастырь. — Буркнула я. Удивленные лица. Понятно монастырей нет. — Отшельницей буду — Вякнула я опять, кто-то прыснул, кто-то удивленно свистнул.
— Гиера, — обратился сидящий рядом Ноярис, — от проблем, которые вы должны решить не скрыться. Они найдут вас сами.
— Здрасте, почти год жила не тужила, никакие беды на меня не сыпались. — Удивилась я. — Может я вообще не Дитя Алорна. Просто случай нелепый и я путешествую.
На лицах слушателей одно, глупости говорю.
— Ладно, тогда говорите мне о том, что меня ждет, если я Дитя, блин как достало. — Я горестно вздохнула. Эльфы гном и люди подсели поближе и с интересом посмотрели на Нояриса.
— Издавна, когда в мире начинало процветать зло, Создатель посылал своего спасителя, который имел огромную силу почти равную силам богов. Но чтобы спаситель не смог отказаться или спрятаться от того что ему нужно было делать, Создатель ставил на нем печать.
Я встрепенулась:
— Какую такую печать? У меня кроме печати Инсуу ничего нет. А это значит, что я не умру, по крайней мере, скоро. — Довольно заключила я. Интересно иногда думаешь да пошло оно все к черту, умереть бы поскорей и не мучиться, а потом вдруг, нетушки поживу- ка я еще. Вон как хорошо. Тепло, солнышко, птички поют, травка, словно живая под рукой шевелиться ластиться как щенок.
— Печать невидима взору, — успокоил Ноярис, — ты Дитя Алорна Лиена, смирись. Тот год, что ты прожила в усадьбе, был тебе дан как отдых. Ты же не знаешь, почему потеряла память.
Н-да куда не кинь везде облом. То, что я была из другого мира, никому не скажу. Фиона говорила, что об этом лучше не распространяться. Вот и молчу, и так проблем выше крыши еще объясняться, что да как.
— Почему мне нельзя просто, где ни — будь отсидеться, а?
