Ваня лишь укоризненно покачал головой. Мы зашли в какое-то новое хипстерское кафе, куда давно хотела попасть Лиза, не прекращая снимать себя и нас на телефон. Кафе было похоже на типичное американское бистро, как будто посреди Москвы мы оказались в другом континенте, а заодно, и в другом времени. Клетчатый пол, неоновая подсветка, музыкальный аппарат с веселыми рок-н-рольными песнями, официантки в фартуках, Элвис Пресли, застывший с гитарой у окна…
– Ух ты. Надо сделать селфи всем вместе! – воскликнула Лиза, когда мы рассаживались за огромный блестящий стол.
– Ты только и делаешь, что селфи, – скривился Алекс, но тут же улыбнулся такой очаровательной улыбкой, что Лиза точно не должна была обижаться.
Я знала, что мне придется нелегко среди этой красивой и не менее вкусной еды, выглядящей даже лучше, чем на картинке в меню. Ребята ели бургеры и сэндвичи, от которых шел такой аромат, что мне только и оставалось, что пить свой чай и вдыхать запахи. Ваня хотел было тоже пить лишь чай, но я настояла, чтобы он и не думал поступать так же. Мне не хотелось испытывать чувство вины за его ни в чем не повинную голодовку. Ваня воспользовался этим и все-таки уговорил меня взять овощной салат, который теперь я старалась есть как можно дольше, чтобы не соблазниться на что-нибудь еще.
– Интересно, если к Ане привязать пять воздушных шариков, она улетит с ними на небо? – спросила Лиза, поглощая бургер с небывалой скоростью.
– Нет. Но если привязать десять, то, думаю, вполне… – заметил Алекс и добавил, глядя, как кетчуп с бургера Лизы падает обратно в ее тарелку. – А тебе сколько нужно? Двадцать, тридцать? Это какой по счету бургер, уже второй?
– Эй, девушке нельзя такие вещи говорить. – Лиза ткнула его в бок.
– Мне кажется, сегодня вечером ты и так окажешься на седьмом небе вместе со мной, – прошептал мне в ухо Ваня.
Мое лицо вспыхнуло. Кажется, весь сегодняшний день претендовал на звание удачного. Все вокруг дышало счастьем. Какое мне дело до голода, если впереди ждала такая большая радость? Я знала, что первый раз мог быть и болезненным, об этом мне рассказывала Софи, но зато потом все должно было быть очень и очень приятно. И если для этого нужно было перетерпеть немного боли, что ж, я была готова.
Я отправилась в туалетную комнату, чтобы позвонить маме и отпроситься на весь вечер к Лизе. Да, врать я уже научилась неплохо. В конце концов, все, кого я знала прибегали к этому искусству, включая моих родителей. Разрешение от мамы я получила слишком быстро, что было слегка странно. Может, мне и должно было показаться необычным, но я не придала этому значения, потому что на повестке дня, а точнее, вечера, было куда более важное событие.
Выходя из туалетной комнаты, я как раз поправляла шелковый шарфик на шее, подарок Софи, когда почувствовала запах, от которого чувство эйфории пропало напрочь. Это был не запах выпечки и не сладковато кофейный аромат капучино. Это был тот запах, единственный, который мне был знаком даже во сне.
Первой мыслью было бежать. Бежать как можно дальше, чтобы он не смог найти меня. Потом пришла другая мысль. Мало ли кто еще пользуется такой же туалетной водой. Таких совпадений не бывает. Бывает, что ты приезжаешь в новый город и в первый же день встречаешь парня, который потом оказывается твоим одноклассником, а потом вы безумно влюбляетесь друг в друга. В такие совпадения я верю. А вот в такое совпадение, где мужчина, которого ты больше никогда не хотела бы видеть, может через год оказаться в другом городе, в том же кафе, что и ты, я отказывалась верить. Так не должно было быть.
Я присоединилась к ребятам, пытаясь выдавить из себя улыбку. Внимательно осмотрев зал и каждого присутствующего, и не найдя никого похожего на
– Ты в порядке? Ты что-то бледная. Может, все-таки поешь что-то существенное? – нахмурившись, спросил Ваня.
– Нет, все хорошо, – ответила я.
Какая знакомая фраза! Не смотря на настороженное лицо Вани, который видел меня насквозь, я включилась в беседу так, что всем со стороны казалось, что мне весело. Я иронично шутила, громко смеялась и отчаянно кричала внутри. Потому что все мои страхи вернулись.
Позднее, в квартире Вани, когда нужно было думать совсем не об этом, меня всю трясло. Воспоминания, потухшие лишь недавно, вспыхивали с новой силой. Сейчас я ненавидела фотографа еще больше, потому что именно он мешал мне жить дальше. Когда, казалось, я научилась дышать вновь, в воздухе завоняло его ненавистным удушливым запахом.
– О чем ты думаешь? – спросил Ваня, нарушив долгую тишину в комнате.