Мы сидели за барной стойкой у него на кухне. В моей руке был недопитый свежевыжатый овощной сок, который сделал мне Ваня, беспокоясь о моем самочувствии.
– Помнишь, когда я говорила о том, что все в нашей жизни не случайно, и что без этих историй не было бы нас настоящих? – получив кивок от Вани, я продолжила. – Кажется, я ошибалась, что благодарна за все, что было в моей жизни. И думаю я о том, что сейчас очень хотела бы год назад не пойти в одно место. Я бы прекрасно обошлась без этого эпизода. Еще, мне осточертело плясать под дудку моей мамы. Я жутко голодна из-за ее мечты сделать меня супермоделью. И я зла на человека, который пытался испортить мне жизнь. Может, поэтому мне сегодня в кафе померещился запах того фотографа. И…
– Стоп, – перебил меня Ваня. – Что значит померещился?
– Когда я вышла из туалета, в коридоре мне отчетливо послышался его запах. Я, к сожалению, на всю жизнь запомнила запах его туалетной воды. И там воняло именно ею.
– Ты его видела? – сквозь зубы спросил Ваня.
– Нет. Вначале я испугалась, но потом подумала, что он не один предпочитает такой парфюм.
– Но ты все-таки думаешь, что это был тот фотограф?
Ваня, словно, пытался прочесть мои мысли. Ему удалось. И когда это стало озвучено вслух, я испытала глубочайший шок. В кафе я знала, что окружена друзьями, и никакая опасность мне не грозила. В квартире у Вани я тоже чувствовала себя в безопасности. Но что если я буду идти одна по улице, и он окажется рядом? Глаза наполнились слезами. Я опять превратилась в жертву лишь из-за какого-то особенного запаха.
– Аня, послушай. – Ваня взял мои руки в свои. – Первое. Сейчас я приготовлю хотя бы яичницу, и ты это съешь. Тебе нужно поесть. И второе. Ты не одна. Я с тобой и буду тебя защищать. Никто больше не обидит тебя. А кроме того, ты сама можешь постоять за себя. Ты даже не представляешь, насколько ты сильная девушка.
Ваня говорил так уверенно, что его слова действовали успокаивающе, а слово “яичница” звучало очень аппетитно. Я потянулась к Ване с поцелуем. Откуда взялись эти страхи? Из-за непонятного фантома, которого я даже не видела. Нужно выкинуть это из головы, иначе все мои старания жить полной жизнью сотрутся в пыль. И я честно пыталась это сделать. Через полчаса эти попытки почти увенчались успехом.
– Спасибо. Это был лучший ужин в моей жизни, – произнесла я, не испытывая угрызений совести из-за того, что только что съела яичницу из трех яиц.
– Всегда пожалуйста, – с улыбкой произнес Ваня.
Я прижалась щекой к груди Вани. С ним было так спокойно и так хорошо. Мысли о плохом должны остаться далеко позади, но все же беспокойство давало о себе знать пульсацией в голове.
– Я очень сильно люблю тебя, – сказала я, прижавшись к Ване всем телом.
Я хотела забыться в нем, просто напомнить себе, что есть в этом мире человек, который всегда будет рядом. И когда я услышала от Вани признание любви в ответ, мне захотелось целовать его так, чтобы наши губы распухли, а дыхания не хватало, чтобы наши сердца бешено бились в унисон, а из-под ног уходила земля. Но этот его взгляд, брошенный на меня из-под длинной челки, заставил отступить от осуществления желания.
– Что? – насторожилась я.
– Сейчас ты хочешь просто забыться, – сказал Ваня, отступая от меня на шаг.
– Нет… – в смятении пробормотала я. – Я хочу тебя.
Я шагнула навстречу Ване, но тот вскинул между нами руку. Медленно она рассекла пространство от меня до него, а затем опустилась. Наверное, мой обреченный взгляд сказал Ване о многом, он тут же бросился ко мне. Его руки обхватили мое лицо, его губы прижались к моим, но не в страстном поцелуе, о котором я так мечтала, а в нежном, целомудренном и слишком быстро завершившимся. Злость разлилась по моим венам, тягучая и болезненная.
– Ненавижу его! Почему я не могу быть просто счастливой? – воскликнула я со всей тяжестью осознания перехода от счастья к ярости. – Почему он встает между нами? – Я спустилась по стенке вниз и обхватила руками свои колени.
– Я не знаю, Аня, – Ваня опустился рядом со мной. – Скажи мне ты.
– Я попрощалась со всем этим, мне больше не снятся кошмары. – Сны во время болезни в бреду я не считала за настоящие кошмары. – Я ничего не понимаю… – Я покачала головой, как будто это действие могло помочь разобраться в моих чувствах.
– Ты боишься. Боишься того, что он может сделать с тобой. Но он ничего не сделает. Я не допущу! Мы не допустим! – Ваня провел рукой по волосам и пробормотал. – Нужно было сразу…
В этот миг зашумела посудомоечная машина, и я не расслышала Ваню.
– Что ты сказал? – вкрадчиво спросила я.
– Когда ты мне рассказала об этом фотографе, я хотел отомстить и помочь другим девушкам не оказаться в этой беде. Я нашел информацию о нем, мне пришлось рассказать отцу о твоей истории, чтобы нам помогли нужные люди вытащить всю правду о нем. Но у этого… – из губ Вани впервые вырвалось красноречивое ругательство, – и правда огромные связи. А кроме того, никаких слухов о насилии про него не ходит.
– Почему ты мне не говорил об этом?
– Зачем? – пожал плечами Ваня. – Мне все равно ничего не удалось сделать.