Откуда он знает? Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Он следил за мной?
– Что не отвечаешь? Думала я ничего не знаю о тебе?
– Вы следите за мной?
– Да, у тебя мания величия, детка! Я всего лишь увидел тебя в новостях. Как себя чувствуешь после аварии, крошка?
Авария! Он узнал меня из-за той журналистки, случайно встретившейся на дороге. Дурацкие случайности!
– Я не понимаю одного. Ну знаете, что я встречаюсь с парнем. Что Вам это дает? Вы испортили столько жизней, неужели не хотите остановиться? Не боитесь сесть за решетку?
– Значит, я испортил тебе жизнь?
– Пытались. Но не смогли.
– А ты пробивная! Я тебя недооценивал. Но я тебе скажу одно, Анечка. Этот малолетка бросит тебя, и ты приползешь ко мне на коленях и будешь просить прощения за все. И если ты будешь просить очень хорошо, так уж и быть, прощу!
– Да пошел ты! Это ты должен ползать на коленях и просить прощения у каждой, кому навредил. Тюрьма – это самое гуманное, что может с тобой произойти! Со мной ты ничего не смог сделать. Ничего! Не смог!
Я отшвырнула от себя телефон. В висках продолжало стучать. Вот и все. Я физически не могла больше общаться с ним. То чувство унижения, которое он мне доставил, ушло. Мой взгляд застрял на частице
Я подошла к окну. Пальцы потянулись к теплому свету фонарей, проскальзывающему через стекло. Я знала, что это конец. Все точки расставлены. Прошлое не забыто, совсем нет. Оно просто принято к сведению, обработана информация, выведены простые истины. В голове вновь заиграла песня, которую мне пел Ваня. Прежде чем забраться в кровать, я выключила ночник. Впервые за долгое время мне не нужен был свет. Свет был во мне, и мне этого хватало.
***
Елисей ходил из угла в угол в своей утонченной, обставленной лучшими дизайнерскими вещами, комнате. Малолетка! Как она только посмела написать ему такое! Эта Аня напоминала ему его первую любовь. Черт, даже ее волосы пахли так же! А уж он-то помнил! Как забыть ту, которая отвергла его не смотря на все старания, на которые только способен парень в свои шестнадцать лет. А сейчас эта его любовь уже давно стала толстой женой какого-то никчемного дипломата, обзавелась парой детишек, живет скучной, ничем не примечательной жизнью и не думает о нем. Правда, Елисей уже тоже давно думает не о ней, а о другой.
С тех пор как он впервые увидел Аню, он словно помешался. Он знал: это была не любовь. По крайней мере, не та, которая превозносит. Это сумасшествие, помешанность, одержимость, но не любовь. И к кому? К какой-то девчонке! Нет, он, конечно, понимал, что современная молодежь не за ручки ходит, все они уже познали, все испробовали. И что это почти подсудное дело, он тоже понимал. Понимал он и то, что сейчас нельзя было писать Ане. За ним следили люди из какого-то частного агентства. Один неверный шаг – расстрел. Но… Елисей прислонился лбом к холодному стеклу огромного панорамного окна, видом из которого он так гордился. Шел снег. Так же, как и в тот день, когда он выбежал из студии за своей беглянкой. Тогда он сам был в ужасе от того, что натворил. Зачем-то сказал Ане, будто только этим и занимался. Соблазнял девушек за продвижение. О, нет! Они сами соблазняли его. Но Аня… Он не знал, что на такое способен. Оказалось, что из-за этой девчонки он способен на многое.
За тридцать четыре года Елисей знал, что состоялся, как личность. Он – востребованный фотограф, у него несколько шикарных квартир, домик в Италии, крутые машины, вот только любимого человека нет. И, кажется, уже никогда и не будет. Потому что Елисей тогда сделал огромную ошибку. Не смог удержаться. Запретный плод не то чтобы сладок, он – магнит, он – единственное, чего он желал по вечерам, он – навязчивая идея, которую так хотелось воплотить в жизнь. Ему казалось, что, если он съест этот плод, наваждение пройдет. И он никогда еще так не ошибался.