Сейчас оставалось лишь ждать. Он не любил залы ожидания в аэропортах, особенно, если рейс надолго задерживался, но самолично запер реализацию своих планов. Сегодня он простил себя за своеволие в интернете. Ему стало мало ее фотографий, мало страничек ее друзей в сетях, которые Елисей с таким трудом нашел. Ему хотелось слышать ее голос не в истории какой-то недалекой провинциалки, снимавшей то, как они гуляли по Москве, свободные и молодые. Тогда он, как последний дурак, сорвался с важного обеда в крутом ресторане, чтобы лишь глазком посмотреть на Аню вживую в хипстерской кафешке. Сколько сил ему стоило не зайти к ней в туалетную комнату, еще больше требовалось, чтобы убраться из кафе, пока он мог. Соблазн был очень велик. Но он, взрослый мужчина, поступил крайне благоразумно – просто ушел Слишком многое было поставлено на карту, собственно, вся его успешная жизнь.
Конец декабря выдался не таким снежным, как мне ожидалось, но ощущение чуда не покидало меня ни на минуту. Я уже могла нормально, безболезненно дышать свежим морозным воздухом, могла играть в снежки после уроков, могла целоваться с Ваней долго, очень долго.
Этот год подарил мне многое, то, о чем я даже не смела и мечтать, а от грядущего я ожидала еще большего. Новый год я должна была отпраздновать в Москве. А первого января улететь вместе с папой в Вену, где он обещал вне зависимости от своей занятости (ведь, уезжал он по работе), уделить мне пару дней, чтобы как следует погулять по городу. К Рождеству я вновь возвращалась в Москву и ждала в гости Софи. Ваня вместе с отцом собирались уехать на новогодние каникулы в Рейкьявик. Это была их давняя традиция: уезжать вместе праздновать Новый год туда, где никто из них еще не был. Сотников-старший к его чести отказывался ото всех праздничных концертов, чтобы побыть с сыном вдвоем. “Всех денег не заработаешь”, – объяснил он мне, а я лишь тяжело вздохнула. Объяснил бы он свою позицию моему папе…
В последний учебный день школы перед зимними каникулами царил хаос. Учителя, судя по всему, уже думающие о приготовлении новогодних салатов, даже не пытались чему-то учить. Они просто надавали нам письменных заданий, которые никто из нас все равно не делал. Я рассказывала Рите о Петербурге, сдавала все пароли и классные места, потому что сегодня вечером на Сапсане она вместе с мамой уезжали туда на несколько дней. Кажется, я даже завидовала им немного. Я по привычке оглянулась на место, где должен был сидеть Ваня, но оно пустовало. Его отправили фотографировать новогодний утренник для младших школьников.
– Вы словно два магнита, – сказала Рита, перехватывая мой взгляд.
– Так заметно?
– Нужно быть слепым, чтобы этого не заметить. Хотя нет, слепые тоже заметят. Взаимное притяжение и так чувствуется.
– А как у вас с Костей? Мне кажется, он изменился.
– Я с ним поговорила. Он стал говорить не только о таблице Менделеева, – хмыкнула Рита. – А еще о физике, ну знаешь, не той физике, которая у нас на уроках… Ну, ты понимаешь! – Легкий румянец появился у нее на щеках.
– Не совсем! – усмехнулась я, все-таки понимая к чему она ведет.
– Ну тебе ли не знать, что бывает между двумя влюбленными, – перешла на шепот Рита, посматривая на учительницу, которая была занята заполнением журнала и делала вид, что это не у нее в классе все переговариваются в полный голос.
– Ты про секс? – тихо спросила я, подавляя смешок.
– Да! Мы решились. И это было… не так, как я себе представляла. Но тоже ничего! Ну ты знаешь…
Я покачала головой и незаметно вздохнула. Все вокруг уже знают, что это такое. Одна я оставалась в неведении.
– Я не знаю.
– Как? – слишком громко воскликнула Рита, и на нас тут же посмотрели несколько любопытных пар глаз. – Извини. Я буду потише. Ты вообще еще никогда? Как так? – уже шепотом спросила девушка.
– Вот так!
– Ого! Не ожидала!
– Почему? – нахмурилась я.
– Мне всегда казалось, что чем красивее девушка, тем больше у нее опыта в этих самых делах. Вот посмотри на Мишель. Она с двенадцати лет встречается с мальчиками, серьезно встречается.
– Оно и заметно! Но это дурацкий стереотип. Любая девушка красива. Красота не снаружи, она внутри.
– Сказала очень красивая девушка, – негромко засмеялась Рита.
Я уже хотела прочитать подруге лекцию о настоящей красоте, исходящей из самого сердца, как дверь в кабинет распахнулась и на пороге очутилась запыхавшаяся Лиза. Огромными испуганными глазищами она осмотрела кабинет и, увидев меня, воскликнула:
– Анька, там Ваня дерется! Ой, здрасьте, Алла Викторовна!
Я вскочила со своего места, слыша, как Алла Викторовна не слишком обрадовалась внезапному вторжению, и без разрешения выбежала из кабинета. В голове раздавался странный звон и ничего хорошего в этом шуме я не видела.
– Лиза, где он? С кем дерется?
– С Сережкой. Они около актового зала.
– Каким Сережкой? – задыхаясь, спросила я. Так быстро бегать я, пожалуй, еще не умела.
– Каким? С одноклассником твоим.
За нами слышался гул голосов. Кажется, не только я сбежала из кабинета, но и все мои одноклассники решили последовать моему примеру.