Какое счастье, что она пристегнулась. Я не хотел даже думать о том, что было бы с ней без ремня.
– Да… – дрожащим голосом сказала она.
Я окинул взглядом Аню. Бледная, испуганная, зрачки расширены, как будто она до сих пор чего-то боялась. И ее страх передался мне. До меня вдруг дошло, насколько нам повезло. Мне хотелось обнять Аню так крепко, что я и сам мог бы стать причиной ее страданий. Но я лишь провел рукой по ее холодной щеке.
– Эй. Все целы, включая твоего оленя. Это самое главное.
– Ты правда думаешь, что это был тот самый олень?
Я не успел ответить, потому что рядом остановилась машина, из которой выскочила очень высокая женщина. Подойдя к нам вплотную, она поинтересовалась, все ли в порядке с нами. Я кивнул, но женщина-гора не уходила. Ей явно было некуда спешить.
– Ох! Чтоб этого оленя… – Дальше папа высказался совсем не по-гринписовски про многострадальное животное. – На капоте вмятина, фару менять. Я собственноручно получу лицензию на охоту и пристрелю этого гаденыша!
– Папа, это всего лишь олень, – начал я, оглядывая некогда идеально гладкую машину отца. Разница до и после была весьма существенной.
– О, Боже! – воскликнула женщина-гора, глядя на моего отца круглыми глазами. Да, Дмитрия Сотникова трудно было не узнать.
– Нет, всего лишь его верный слуга! – отрезал тот и схватился за телефон.
Женщина-гора застыла с приоткрытым ртом, а потом молниеносно достала мобильник и начала нас снимать:
– Дмитрий, я корреспондент… Расскажите, как ваша отличная реакция спасла жизнь оленя.
– Да откуда вы здесь появились? – гаркнул на нее отец, продолжая слушать то, что ему говорили по телефону.
Женщина повернула телефон в нашу с Аней сторону:
– Вы его сын? А кто это рядом с вами, ваша девушка? Что вы можете сказать об аварии?
Я закатил глаза. В детстве меня снимали с папой в разных передачах, но после того, как я решил жить своей жизнью, мы договорились, что больше я в этом цирке участия не принимаю.
– Без комментариев, – проговорил я сквозь зубы и уселся с Аней в машину, чтобы переждать нежданное интервью там.
– Дмитрий, когда выйдет новый альбом? Расскажите про аварию, – не унималась женщина-гора.
– Кажется, нас покажут в новостях, – с усмешкой предположил я, радуясь тонированным окнам папиной машины.
– Надеюсь, мои родители этого не увидят, – вздохнула Аня.
– Ты прости меня, – произнес я, глядя в ее голубые, зеркально чистые глаза.
– В такие моменты, когда осознаешь, что на волосок был от чего-то… нехорошего, ссоры не имеют значения, – мягко сказала Аня.
– Мне очень повезло с тобой.
Я поцеловал ее холодные губы, я очень долго целовал их, но они были все так же холодны. Ее щеки были бледными, ее глаза, до этого похожие на теплое Средиземное море у греческого острова, сейчас стали холодным и серым Балтийским морем.
– С тобой точно все в порядке? – спросил я, пытаясь понять, что не так.
У меня возникло странное дежа вю. Я уже видел таким ее лицо. В то утро, в саду, кружащуюся под снежным небом. Какая еще девушка выскочит в такую погоду, полуодетая, но не замечающая холода, и будет радоваться, как ребенок, первым снежинкам? Тогда я понял, что она та самая. Та, которую хочется оберегать, которой хочется дарить цветы и помогать носить тяжелые сумки. Тогда я понял, что люблю ее больше всего на свете. И хотел сказать ей об этом, но увидел выражение ее лица перед тем, как она потеряла сознание. Такое же, как и сейчас. Страх холодными и цепкими лапами прокрался внутрь меня. Нет, нет, только не сейчас. Не сегодня. Вообще никогда. Дайте нам просто быть счастливыми!
– Мне что-то нехорошо… Трудно дышать, – прошептала Аня, медленно сползая вниз по сидению. Ее глаза закрылись, а тело совсем обмякло.
– Нет, Аня… нет!
Я уложил ее голову к себе на колени и слушал ее пульс, пока вызывал скорую помощь. Мне необходимо было чувствовать пульс, знать, ее сердце бьется, потому что без этого знания я бы сошел с ума. Дыши, Аня. Живи. Без тебя нет и меня. Понимаешь?
Не знаю, как чувствуют себя люди с переломанными ребрами, но люди с ушибом ребра чувствуют себя не слишком хорошо. Больно смеяться, больно совершать резкие движения, больно даже глубоко дышать. И несмотря на то, что с момента аварии прошла неделя, легче пока что не становилось.
Никогда раньше не думала, что от ремня безопасности могут быть такие проблемы. Впрочем, проблемы могут быть и без него. Врачи скорой помощи снабдили меня и Ваню страшными примерами, подтверждающими этот факт. Так что мне во многом повезло. Да я просто кладезь везучести! Я жива и могу спокойно дышать (пусть пока и не слишком глубоко!) этим декабрьским морозным воздухом. Могу целоваться с Ваней, не как раньше, безумно и страстно, но нежно и неторопливо. Так что да, мне повезло.