Одна девушка ехала на такси и еле сдерживала слезы. Она не плакала уже много лет, с тех пор как повзрослела. Вчерашний вечер был огромным исключением из правил. Больше Софи не позволит себе быть слабой. Зря она рассказала Ане обо всем, что было в Лос Анджелесе. Софи опять чувствовала эту надломленность, как будто ее тело ей не принадлежит. Еще она завидовала. Она ненавидела это чувство, но тем не менее завидовала Ане. Ее силе и мужеству, когда та смогла рассказать о домогательстве в открытую, ее новой, счастливой жизни в Москве, ее взаимной любви. Как Аня, на вид такая стеснительная и робкая, смогла рассказать своему Ване о том, что с ней произошло? И почему Софи не смогла сделать так же? Разве Томас не принял бы? Разве не помог справиться? Принял и помог бы. Вот только что бы он сделал со своим приятелем? Томас с ним до сих пор общается, Софи это видела, тайком наблюдая за парнем в сети. Они обмениваются шутками, появляются на совместных фотографиях. У них все как прежде. Вот только ее рядом нет. И уже не будет. Что толку, что Томас ей написал. Она все равно не ответит.
Один парень шел по снежной мостовой и кусал губы. Он был в полнейшем шоке от самого себя. Алекс вдруг понял, что пора в своей жизни что-то менять, и начать нужно с себя. Пора заняться чем-то важным, помимо музыки. Например, найти любовь и, наконец, перестать думать о девушке друга. Почему, расставшись с Лизой, он думает не о ней, а об Ане? Аня – не то, чтобы запретный плод, она просто должна быть несъедобной для него. Ваня, его друг, почти его брат, никогда бы не поступил так, как он некоторое время назад. Алекс с раздражением пнул обледеневший ком снега. Как он мог? Как мог чуть не поцеловать девушку лучшего друга? Парень ругнулся про себя. Да, пора что-то менять. И не просто об этом думать, а делать! Да, ему необходимо что-то сделать! И Алекс, сам того не понимая, набрал номер Лизы.
– Аня, ни за что не поверишь, кого я встретила в торговом центре, – сказала мне Рита после того, как целый час нашего разговора был поделен между нашими впечатлениями от поездок.
Рита мне рассказывала о Питере, я – о Вене. Конечно, мне пришлось поведать и о сюрпризе Вани, что Рита посчитала крайне романтичным поступком. Хорошо, что она не знала о том, что было между нами потом, иначе наш разговор был бы нескончаемым.
– Кого? – поинтересовалась я, смотря на снежинки, тающие на стекле.
– Угадай.
– Коула Спроса? – назвала я актера известного сериала, от которого Рита была без ума.
– Ах, если бы! Но нет! – воскликнула она. – Я встретила Мишель в компании… догадайся кого?
– Рита, я вряд ли назову верный ответ.
– С ней был Сережа.
– Мм? – Я все еще не понимала, про кого говорит мне Рита.
– Наш Сережа. Долмицкий, – спокойно объявила она, а затем почему-то прошептала. – Они целовались.
– Да ну? – мне не верилось, что Сережа и Мишель – пара. Хотя… в чем-то они подходили друг другу. Оба эгоисты, может, поучатся любить не только себя.
– Да. Может, теперь Мишель успокоится и не будет тебя доставать.
– Все может быть. – Я вовсю смаковала еще один плюс этих внезапных отношений.
– Вот новая пара сформировалась, а Лиза и Алекс расстались. – На том конце трубки Рита тяжело вздохнула.
– Может, не все потеряно… – загадочно проговорила я и рассказала Рите, как пришла к Лизе с шоколадными маффинами, чтобы утешить, а в итоге узнала, что Лиза и Алекс вновь вместе.
Не так давно у меня с Алексом состоялся короткий телефонный разговор, в котором он извинился передо мной за то, что хотел сделать, а я решила все забыть, будто ничего и не было. Я еще поговорила с Ритой обо всех пустяках, которые произошли на зимних каникулах, и распрощались до завтрашнего дня.
Мне не верилось, что праздники пролетели так быстро, и нужно было идти в школу. Завтра утром должен был приехать и Ваня. Этого я ждала больше всего. Было и еще кое-что, чего я ждала. Я задумчиво теребила браслет на руке. Софи так мне и не отвечала. Зная ее характер, я точно знала, что она остынет и простит меня. Но я очень беспокоилась о ее состоянии и даже в какой-то момент захотела рассказать все ее родителям. Кто знает теперь, что у нее в голове? Софи была склонна к депрессиям. Окружающие этого не замечали, ведь, она и вправду была чудесной актрисой. Но я знала, что, если она начинала пить кофе, очень много кофе, при этом ничего не есть, а еще перечитывать романы Буковски и Мураками, значит, все плохо. Но в этих случаях я была рядом, а теперь меня там нет.
– Аня, что ты все сидишь у окна? – Без стука зашла ко мне в комнату мама. – Думаешь, от этого быстрее приедет твой Ваня?
– Нет. Думаю о том, почему к вам в комнату я стучусь, если мне нужно зайти, а ты – нет… – выговорила я, спрыгивая с подоконника.