В эту ночь я думала о столь многом, что и не заметила, как она прошла. Не смотря ни на что, я надеялась на хороший исход, потому что верила, что мой отъезд не навсегда. Вчера вечером я даже позвонила бабушке. Она знала о том, что произошло с мамой, и тем не менее бабушка уговаривала меня остаться. Она говорила о том, о чем я хотела услышать. О том, что мне нужно строить свою жизнь, что маме просто нужен перерыв. Я слушала эти слова и желала, чтобы они исходили не от нее, а от мамы. Но мама гасила свою боль в ее любимом способе – алкоголе. Кто знал, что могло быть дальше. Я успокоила себя и бабушку, заверив, что я приеду на короткий период, а летом вернусь в Москву, чтобы поступить в университет. Как раз определюсь с факультетом, решила я для себя. Посвящу все оставшееся время подготовке к экзаменам и поиску себя. Может, захочу изучать искусствоведение, может, поступлю на литературный факультет или захочу стать лингвистом. А Ваня подождет. Мы можем встретиться на каникулах, на майских праздниках. Расстояние, ведь, не проблема для по-настоящему любящих людей. Но оказалось, что проблема. Когда я пришла к нему и рассказала о своем решении, Ваня разозлился. Нет, он был в бешенстве. Ваня даже бросил свою любимую гитару на кровать. Он, конечно, сразу же об этом пожалел, и тут же взял ее в руки, чтобы убедиться, что та цела. Затем Ваня повернулся ко мне. В его глазах было отчаяние.
– Аня! – закричал он. – Ты не можешь поступать так со мной! Что ты со мной делаешь? Вначале я корю себя за то, что скрыл от тебя измену твоего отца. Потом на твой прямой вопрос отвечаю правду, и за это получаю одни обиды и упреки. Но это ничто по сравнению с тем, что ты делаешь потом! Вчера ты говорила, что будешь со мной. А сегодня говоришь, что уезжаешь… И почему уезжаешь? По прихоти твоей мамы, которой нужно уехать и испортить тебе жизнь! Ты понимаешь, что это всего лишь ее эгоизм?
– Это не только ее эгоизм! Все из-за папы!
– Аня, человек полюбил! Понимаешь, полюбил по-настоящему. Это нормально. Хотеть счастья!
– Значит ли это, что наша любовь тоже когда-нибудь увянет, и ты полюбишь опять? И это будет нормально "хотеть счастья"… – передразнила я тон Вани. Внутри меня все полыхало пожарищем.
– Это другое, – сказал Ваня, нервно проведя рукой по своим волосам.
– Тогда объясни! В чем отличие?
– В отношениях работают всегда двое. Я знаю, что любовь – это счастье, но иногда это и большой труд. Если тебе плохо, плохо и мне. Если отстраниться от этого, то получается, что я позволю тебе страдать. И это произойдет лишь в том случае, когда мне станет все равно.
– Тебе все равно?
– Нет, конечно, нет.
– Тогда почему ты отстраняешься?
– Я не отстраняюсь, – сказал Ваня надломившимся голосом. – Я предлагаю тебе остаться со мной. Не уезжай. Твои родители сами виноваты в том, что случилось. Виноваты оба.
– Они оба отстранились.
– Вот именно! Ты думаешь, они любили друг друга? Дело все в том, что твой папа просто нашел новую любовь, а твоя мама – нет. Сейчас она страдает только потому, что не привыкла к новой реальности. Она не привыкла жить по-другому.
– Не думай, что знаешь мою маму…
– Я знаю тебя! Ты опять попалась на ее удочку. Она играет тобой, как может! Неужели нормальная мама позволила бы увезти дочь от тысячи возможных перспектив в неизвестность?
– Не тебе говорить о нормальности мам! Твоя вообще где-то далеко! – воскликнула я и тут же пожалела об этом. Лицо Вани исказилось от боли, и я тут же бросилась к нему. – Ваня, прости! Я не то хотела сказать…
– Нет. Все хорошо. Моя мама тоже не совсем нормальная. Я это знаю. Аня, почему ты не понимаешь, она увозит тебя отсюда, чтобы прекратить все это. Ты начала жить не по ее правилам, и она решила их переписать!
– Ты не прав. Я просто помогу ей прийти в себя. Потом я приеду.
Ваня посмотрел на меня больным взглядом и сказал:
– Ты не вернешься.
– Что ты такое говоришь? Я обязательно вернусь к тебе!
– Именно ты, которую я вижу сейчас, не приедет! Ты опять изменишься. И у меня больше не будет сил лечить тебя. Я больше не смогу.
– Ваня…
– Нет. Я не хотел так поступать. Но ты должна выбрать. Она или я. Уезжать или остаться.
– Не нужно! – По моим щекам потекли слезы. – Пожалуйста, не нужно так делать. Я не хочу больше выбирать!
– Аня, жизнь – это всегда выбор. Я не говорю, что ты должна определиться сейчас. Но сообщи, когда решишь. А сейчас уходи! – Ваня отвернулся, и я знала, что он тоже плакал.
Я дотронулась до его плеч, отчего они дернулись и замерли. Ваня даже перестал дышать. Мне не верилось, что все так обернулось. Неужели он не понимает, что я не могу не уехать? Неужели он думает, что я хочу уезжать?
– Я тебя так люблю, – шепнула я ему в спину, вдыхая его запах.
Ваня повернулся ко мне. Самые красивые глаза, которые я только видела, были мокрыми от слез, а лицо искривлено болью. И губы… губы, которые так часто улыбались, теперь застыли. Его ладонь пробежала по моим волосам, спустилась вниз и легла на ключицу.
– Этого, кажется, недостаточно, – сказал Ваня, и светлые пряди волос опустились на его лицо, закрывая глаза от меня.