Елисей уже приближает свое лицо к моему, когда вдруг все в комнате меняется. Сильный толчок – и я оказываюсь лежащей на полу, в ушах шумит, в глазах бегает много маленьких мушек. И только когда мое зрение восстанавливается, я обнаруживаю, что рядом со мной разворачивается настоящая борьба двух мужских тел. Один из них Елисей, другой – парень с вечеринки. Они вместе кружатся по комнате в борьбе за главный приз – меня.
Кажется, я встаю целую вечность, но все-таки справляюсь с этой задачей, и на негнущихся ногах бегу к двери. Она поддается мне сразу, и я оказываюсь на поляне, запорошенной белоснежным снегом, отливающим серебром при свете луны.
Я не знаю, куда мне бежать. За мной дом, в который мне нельзя возвращаться. Впереди только темный лес. И тут я слышу музыку, знакомую настолько хорошо, что я ни секунды не теряя, бегу в ее направлении. Я вдыхаю морозный воздух, спотыкаюсь о корни деревьев, но совершенно не чувствую боли. Я двигаюсь в правильном направлении, потому что отчетливо слышу колыбельную все громче и громче. Наконец, за огромным деревом, на небольшом возвышении, я вижу огонь, вокруг которого играет музыка, и от которого даже издалека идет тепло. Около огня спиной ко мне стоит мужская фигура. Почувствовав мое приближение, он разворачивается в мою сторону и тут же раскрывает свои объятия. Узнав в нем Ваню и прокричав его имя охрипшим голосом, я кидаюсь в его сторону и прижимаюсь всем телом к нему, такому теплому и родному. Он нежно обхватывает меня руками и обдает горячим дыханием мое ухо, шепча:
– Ты замерзла. Давай я тебя согрею.
Мы начинаем кружить в танце под волшебную песню, которая становится для меня чем-то спасительным и освобождающим. Над нами медленно кружатся белые, пушистые хлопья снега, опускаясь на землю. Я чувствую жар от костра, тепло, исходящее от Вани, и холод, сковывающий меня изнутри, уходит.
***
Софи неотрывно смотрела на выключенный экран ноутбука. Только что она шутила с Аней, только что она прекрасно исполняла роль озорной подружки. Станиславский бы гордился ею. А теперь перед ней была пустота. Софи тяжело вздохнула. Черный прямоугольник был единственным, на что она смотрела. Что там, в этом своем квадрате, нашел Малевич? Что там нашли остальные, воздвигнувшие его в шедевры искусства? Колючая темнота, страшная пустота, ничего более. Софи укрыла лицо ладонями и позволила себе прорычать ругательство, но так, чтобы этого не услышали родители за стеной, ведь они так гордились красавицей-дочкой, успешной во всем, чего бы ни касалась ее рука. Софи хотелось поплакать, сползти с этого стула, вжаться в холодный пол и рыдать до спазмов в животе. Такой роскоши она так и не позволила себе ни разу. Ее тело становилось прежним, красивым и нужного цвета, вот только оно ей больше не принадлежало. Кажется, девушка вообще потеряла себя. А между тем, у всех все по-старому. Только Аня, наконец, начала новую жизнь. А чем теперь живет сама Софи?
