Отец все что-то ворчал еще себе под нос, усмехаясь. Но Кит уже не слушал его. Схватил в охапку старика, крепко прижав к себе, уткнулся благодарно в плечо и стремглав понесся к выходу.
— Ты куда помчался? — крикнул сыну Князь вдогонку.
— Как куда? В женский дом конечно, — громко ответил Кит. Так, что половина присутствующих услышала и дружно загоготала, рассыпаясь в пожеланиях удачи новоиспеченному мужчине. Китена это ничуть не смутило, он лишь благодарно кивал направо и налево, и нахально улыбался.
— Ну и отлично, — подхватил отец, — В походе шлюх- то не будет. Может еще и передумаешь идти, а, сынок?
— Это вряд ли, — рассмеялся Кит и скрылся за дверью.
Картинка снова дрожит перед глазами, погружаясь во тьму, и я молюсь всем богам, чтобы не последовать за ним сейчас. Я уже хочу проснуться, вернуться в реальность. Не желаю видеть взрослого Кита, наблюдать за тем, что я потом никогда не забуду. Он просто проживает свою жизнь. Так, как у него выходит. И ничего мне сейчас не должен. Ему не за что оправдываться. Я бы ни за что не показала ему свою. Зачем ему знать, как я встретилась с Рудом к примеру? Что мы говорили друг другу? Это просто прошлое и оно не имеет значения сейчас для меня.
Неожиданная мысль ледяной иглой пронзает внутренности. А вдруг он тоже видит? Нужно проснуться, проснуться немедленно, и его разбудить! И спросить, что это такое, черт возьми!
Меня окутывает тьма и пустота. Я просто вишу в пространстве, пытаясь определить хотя бы собственное тело. Существую ли я? Когда не за что ухватиться ни взглядом, ни сознанием, это перестаешь понимать. Реальна ли ты, если реальности нет. Нет ни звуков, ни образов, ни запахов. Я пытаюсь двигаться, но не понимаю, получается или нет. Ужас. Я умерла наверно. И этот ужас, страх смерти сковывает меня безраздельно. Я жмурюсь призрачными веками и открываю глаза.
Я лежу в высокой траве. Небо. Такое голубое. Ни облачка. Но мне оно кажется черным. Солнце в зените слепит нещадно, от долгого взгляда на него перед глазами плывут кровавые круги. Железный привкус на губах. Смердит невыносимо.
Мы просто мясо. Все тлен. Жизнь хрупка и бессмысленна. И глупо, неожиданно кончается. Всегда. Смерть всегда нелепа. И уйти красиво невозможно. Тебя вырвет, ты обмочишься, расплачешься и позовешь мать. Даже если у тебя уже внуки. И вороны выклюют твои глаза.
Я вдруг осознаю, что это не мои мысли. Медленно поворачиваю голову и вижу Кита. Он весь в крови и пахнет от него ужасно, чем-то кислым. Следы крошек на подбородке он вытирается рукавом. Его рвало только что. Китен лежит в траве, раскинув руки и ноги, и смотрит прямо на солнце, даже не моргая. Его глаза слезятся от нестерпимого света, но это помогает отвлечься от мыслей о только что пережитом.
Его первый бой. Это ужасно. Смерть ужасна. Ужасна и бессмысленна. И люди как скот. Оказывается, их можно разделывать так же, как свиней. Просто набор костей, мяса и жира. Человеческий жир почему-то желтый. Он сегодня это очень хорошо разглядел. И глаз может смешно болтаться, как на ниточке. Кита опять замутило, он согнулся от того, как сильно скрутило пустой желудок, но уже было нечем. Лишь выдохнул глубоко через рот.
— Эй, вот ты где, — рядом неожиданно оказывается Арн. Садится рядом и берет травинку в рот. Он уже совсем взрослый. Лицо украшает короткая борода, из заплетенных длинных волос выбилось пару прядей. Он тоже в крови и в грязи, весь потный, жилет сзади разодран и виднеется кровь. Но похоже его это мало беспокоит.
— Ворон тебя любит, ни царапины, — хмыкает старший, толкая Кита в бок, тот только улыбается криво, опустив взгляд на свои сапоги.
— Хотя это просто чудо, мелкий. Дерешься ты отвратно, у меня пару раз чуть сердце из груди не выпрыгнуло, — Арн смеется, и в голосе звенит облегчение.
— За собой бы лучше следил, — ворчит Китен, выразительно косясь на разорванный на спине жилет с запекшейся кровью на ткани.
Старший кивнул, не став возражать. Они замолчали, легли вдвоем в траву и уставились на солнце.
— Что, рвет? — тихо поинтересовался Арн.
Кит не ответил. Это было очевидно.
— Ты привыкнешь, в первый раз всегда… Так.
— Тебя тоже? — Кот повернулся к брату и даже дыхание затаил в ожидании ответа. Ему так важно было знать, что с ним все нормально. Что он не слабак.
Арн помолчал, щурясь, играя травинкой во рту.
— Кому расскажешь, убью, — еле слышно пробормотал, — Но я вообще обоссался.
Кит даже привстал, рот округлился до идеальной «О», а глаза широко распахнулись.
— Да на меня бугай один бежал с топором, я его не сразу заметил. Повернулся, а он замахивается уже. Орчище, матерый. Глаза дикие, огромные такие, что я свое отражение видел. Я попятился и просто упал. И меч сам собой под углом ему прямо в пах. Топор рядом с головой просвистел. Я и… Страшно было, п…ц.
Арн засмеялся. Кит тоже. Так искренне, заливисто, почти до истерики. Я почувствовала, как его начало отпускать, и небо снова становится голубым, а трава зеленой.
— Клянусь, не расскажу…Ссыкун!
