За что тут же получил в ухо. Ответил. И они завозились, пыхтя, перекатываясь в густой душистой луговой траве.
Картинка снова померкла.
Вязкая тьма поглощает меня. Я уже не сопротивляюсь, просто жду с замиранием сердца, прислушиваюсь в пустоте.
Женский смех. Он доносится раньше, чем появляется картинка перед глазами. Меня сковывает тревожным предчувствием, капелька холодного пота сбегает вниз по позвоночнику. Только не это. Лучше еще один бой. Сотня боев. Я пытаюсь зажмуриться крепко, сопротивляюсь, закрываю уши руками, но все тщетно. Спертый воздух, пропитанный духами и мускусом, заползает в легкие. Голоса, смеющиеся, рычащие проникают в уши. Красноватый мутный свет обжигает глаза.
Я сдаюсь и озираюсь, цепенея.
Большая комната, едва освещенная странными свечами, дающими алый неровный свет. Зажжённый камин, карточный стол. Повсюду мягкие глубокие диваны, кресла, пуфики. И кровать за прозрачным ничего не скрывающим пологом, огромная, с витыми столбиками и балдахином.
За карточным столом играет трое молодых мужчин. Они раздеты практически полностью, пьяны, веселы и взлохмачены. Одного из них я признаю. Это Хьорд, брат Кита. На коленях он держит девушку в ничего не скрывающей прозрачной накидке. Я вижу, как через тонкую ткань он грубо мнет ее темный сосок, а она улыбается только и ластится к нему как кошка, потираясь о пах. Мужская ладонь сползает ниже и накрывает кучерявый лобок, сжимая его. Девушка стонет, прикрывая глаза, и часто дышит.
— Вскрываемся, — Хьорд кидает карты на стол, его партнеры разочарованно охают, и он, ухмыляясь, забирает ставку. Девушка шепчет что-то на ухо ему, нежно перебирая волоски на мужской груди, но Конуг лишь мотает головой.
— Дай доиграть, — отталкивает ее руку чуть грубо, — Если так свербит, сама к ним иди.
— Ну и пойду, — та возмущенно фыркает и встает с колен.
Плавной походкой, покачивая пышными бедрами, направляется к кровати, за прозрачным пологом которой угадывается возня.
Мое сердце болезненно замирает. Я точно знаю, что Кит там. Я чувствую его. Чувствую его эмоции. Но все как-то странно. До этого во всех видениях они были такими яркими, заполняющими все кругом. А сейчас лишь бледный отголосок. Похоть, туман в голове от вина. И больше ничего. Ни симпатии, ни злости, ни радости. Ему плевать. Просто инстинкты, никак не влияющие на мозг.
Я медленно подхожу к кровати, кидаю на нее быстрый взгляд и впиваюсь ногтями в ладони. Их даже не двое.
Боже, зачем мне это знать. Зачем? Я всегда понимала, что он не монах, что его опыт мягко говоря обширней, чем мой. Но одно дело догадываться, другое- вот так…
Поднимаю глаза опять и в каком-то мазохистском порыве впиваюсь в него взглядом, ловя каждое мгновение. Кит лежит на подушках, закинув руки за голову, и внимательно наблюдает за белокурой головкой, насаживающейся на его член. Так смотрит, будто она ему экзамен сдает, и он еще не решил, какую оценку ставить. Вот она опустилась до самого конца, чуть задержавшись, и он прикрыл глаза от удовольствия, улыбаясь. Выпростал одну руку и положил на светлую макушку, не давая отстраниться. Она лишь замычала чуть возмущенно, но и не подумала вырваться. Она похоже давно привыкла к таким играм. Тем более что сзади ее все быстрее долбил другой Конуг, Альс кажется. И с каждым толчком она буквально утыкалась носом Киту в живот. Она уже не переставая мычала, насаженная на двух братьев, словно в тисках, удерживающих ее.
Девушка, ушедшая от Хьорда, села рядом с Китом и впилась ему в губы развязным глубоким поцелуем. Он убрал и вторую руку из-под головы и обхватил ее, ближе притягивая к себе.
Если Кота рвало от вида боя, то меня затошнило от этого.
И главное, зачем?
Я чувствовала, что ему все равно на самом деле сейчас на этих женщин, что в голове у Кота ничего не происходит. Кит как-то сказал, что в его мире у него никогда не было проблем с противоположным полом. И сравнил интимную близость с приемом пищи. Ты также удовлетворяешь свои потребности, когда необходимо, не задумываясь о большем.
Тогда я подумала, что он просто рисуется. И даже представить не могла, что он говорит буквально. Он не знал этих девушек и не хотел знать. Я ясно почувствовала его отношение к женщинам вообще. Он любил их тела и не понимал их души. И не собирался понимать. Кит, выросший без матери, в суровом мужском мире, не знал, что делать с женщиной кроме секса. Нет, конечно есть еще продолжение рода. Но пока он его не планировал, они просто не были ему нужны. Он не влюблялся, не тосковал о ком-то. Да и любая его симпатия как правило заканчивалась слишком быстрой победой, такой стремительной, что он просто не успевал испытать хоть что-то кроме похоти. Его внешность, богатство и высокое положение сыграли с ним злую шутку. Кит просто не представлял, что такое желать и не получить. Какой мучительно сладкой бывает любовь.
