— Ничего, я просто спала плохо. Нельзя было глубоко в себя уходить, сам понимаешь… Да и в течение дня одни стрессы…
— Ты их спор имеешь в виду? — спросил Виталька.
Я имела в виду другое, но решила соврать, надеясь, что он выскажется по этому поводу более подробно и, возможно, всплывут какие-то интересные детали.
— Да, я имела в виду это. Не понимаю:
Валерий Павлович назвал его другом, а ведут они себя, как враги…
— Не обращай внимания. Это они в последнее время разошлись. Такого раньше не было. Как говорится, седина в бороду… Стали спорить постоянно, причем из-за ерунды. Сегодня место сделки их поссорило, в прошлый раз они чуть не подрались из-за ее времени. Один хочет утром, другой утверждает, что лучше вечером. Такая ерунда! Стыдно из-за таких мелочей взрослым людям дебаты устраивать. А ведь раньше они легко приходили к общему решению… Что случилось, не понимаю…
— Мне кажется, это очень серьезно, — осмелилась предположить я.
— Да нет, ты ошибаешься, — поспешил переубедить меня Виталька.
— А ты в лицо Олега Станиславовича не смотрел? У него столько ненависти в глазах… Настоящей ненависти. Не просто временной сердитости, а глубоко засевшего чувства.
— Не бери в голову, — махнув рукой и улыбнувшись, заметил Беккер-младший. — Я понимаю, тебе трудно разобраться. Для тебя Вьюнец — чужой человек, а для нас он практически член семьи. В любой семье бывают как радости, так и ссоры, неприятности.
— Может быть, может быть… — вздохнула я. — Только мне этот, извиняюсь за выражение, тип определенно не нравится.
— Что ж, — ответил Виталька, — имеешь полное право на собственное мнение.
Невозможно вызывать симпатию у всех абсолютно. Каждый человек кому-то приятен, а кого-то по непонятной причине отталкивает. Но, поверь, я Олега Станиславовича знаю давно — вернее, это он меня знает с пеленок, — и в течение моей осознанной жизни оснований для недоверия он не вызвал ни разу.
— Тихо, — перебила я Витальку, услышав чьи-то шаги сквозь открытую форточку, — кто-то идет.
Я взялась за оружие и осторожно вдоль стены прокралась к окну. Беккер-младший тоже насторожился.
— Что? — кивнул он мне, когда я выглянула на улицу сквозь занавеску.
— Твоя мама, — вслух сказала я и села наместо.
Юлия Николаевна открывала замок своими ключами, но дверь не отворялась. Виталька очень постарался, заботясь о безопасности отца, закрыл дверь изнутри на довольно внушительный засов.
— Иду, — крикнул вспомнивший об этом Беккер-младший и бросился к входу.
— Здравствуй, — раздалось из коридора, а затем послышалось звонкое чмоканье: Виталька поцеловал мать в щеку.
— Как отец? — тихо спросила Юлия Николаевна, заглядывая в комнату и, увидев мирную картину, сама себе ответила:
— Слава богу, спит.
— Если бы ты знала, сколько дел он прокрутил за день, ты бы не радовалась так, — улыбаясь, заметил Виталька. — Это Женя ему «успокоиться» помогла.
— Извините, Женя, что не сразу поздоровалась, — обратилась ко мне Юлия Николаевна. — Добрый день.
— Ничего-ничего, — ответила я.
— Как его состояние? — поинтересовалась Виталькина мама.
— Опасений не вызывает, — сказала я, улыбнувшись и пожав плечами.
— Слава богу, — вздохнув, произнесла Юлия Николаевна, — а то я извелась вся.
И ведь не позвонишь никому, не узнаешь, что к чему. Не выдержала вот, наказ нарушила, он ведь велел до вечера не появляться. Разве это возможно в такой ситуации…
Я заметила на пальцах Юлии Николаевны совсем свежий маникюр, обратила внимание на аккуратно уложенные волосы и поняла, что все часы своего отсутствия она провела в каком-то салоне красоты.
— Вы обедали? — обратилась к нам Юлия Николаевна после некоторого молчания.
— У-у, — отрицательно промычал в ответ Виталька.
— Сейчас что-нибудь соображу, — отреагировала мать семейства, отправляясь на кухню.
— Ой, что это я, уснул, что ли? — воскликнул Беккер-старший, резко вскинув голову с подушки.
— Нет, это вам только кажется, — не скрывая иронии, позевывая, отозвалась я.
Довольно сытный обед, приготовленный заботливой Юлией Николаевной, разморил меня так, что глаза стали слипаться, и казалось даже, разноцветные сны начали кружиться возле головы. Я пыталась бороться с ними, периодически встряхивала головой, пощипывала себя за щеки, но чувствовала, что это мало помогает, пока, наконец, Валерий Павлович собственной персоной не нарушил мое полусладкое-полумучительное состояние.
— О-о-о… — тяжело вздохнул Беккер, взявшись обеими руками за голову. — Чугун, литой чугун…
— Вам не лучше? — спросила я.
— Когда человеку плохо, он не знает — лучше, не лучше. Плохо, и все. Башка трещит, плечо ноет…
— Валера! — воскликнула Юлия Николаевна, быстро спускаясь с лестницы.
— Т-ты чего? — от неожиданности вздрогнув, спросил он. — Ты уже вернулась?
— Да, — виновато покивала Юлия Николаевна. — Как ты?
— Нормально, — махнув рукой, ответил Беккер, косо посмотрев при этом на меня.
— Нормально, — подтвердила я, понимая, что Валерий Павлович намерен успокоить взволнованную супругу.
