Несмотря на первоначальное раздражение, я необыкновенно обрадовалась сообщению тети Милы и стала торопить ее с рассказом, так как многое из того, что происходило вокруг Беккеров, для меня являлось неизвестным, и хоть какое-то прояснение ситуации сейчас казалось мне удачей.
— Скорее же, тетя, говори! — нетерпеливо заявила я. — Прошу тебя!
— Хорошо, слушай. Только умоляю — не перебивай, все вопросы потом. Совершенно случайно в поле зрения милиции в связи с серией грабежей и разбойных нападений попал один тип, который на допросе неожиданно выдал, что совершил налет на дом Беккера, хорошо тебе известного.
Я прекрасно знала, что «суперобходительное» отношение милиции частенько толкает людей на такие «неожиданные» признания. Знала это и тетушка, но предпочла умолчать, дав произошедшему другое определение.
— По его словам, — продолжала тетушка, — от случайных знакомых он получил информацию о сказочном благосостоянии Беккеров. Потому приобрел оружие, умелыми руками приделал к нему глушитель и стал следить за Беккером, приобщив к выполнению плана одного из своих приятелей.
Последние слова тетушки подействовали на меня, как ушат холодной воды. Полотенце выпало из рук, и я невольно ахнула от удивления. Тетушка предполагала, какой будет моя реакция, и потому на минуту замолчала, дожидаясь, когда я немного приду в себя и «переварю» полученную информацию.
— Что дальше? — тихо спросила я, совершенно обескураженная.
— Празднование дня рождения в доме потенциальной жертвы он посчитал удобным моментом для грабежа. Валерия Павловича, главу семейства, преступник со своим подельником застали спящим. Они заранее знали, где того в такие моменты искать.
Разбудили, пытались связать. Но он оказал активное сопротивление, тогда и пришлось .стрелять. Напугавшись, преступники предпочли исчезнуть, ничего не взяв из дома.
К тому же — это задержанный так сказал — их спугнула накачанная стокилограммовая тетка, которая стала метать в них «лимонками», которые почему-то не взрывались. Это, я думаю, о тебе. Вот и все, — тетушка хмыкнула.
Я присвистнула и по-прежнему молчала, пытаясь разложить по полочкам новые сведения.
— Я позволю себе пока не комментировать сказанное, понимая, что ты должна все как следует осмыслить и провести параллель со сведениями, которые, я уверена, на этот момент у тебя появились, — продолжила через некоторое время тетушка. — Если заинтересуешься моим мнением — звони.
Насчет милиции не беспокойся. Похоже, они не собираются наносить Беккеру визит, так как соответствующего заявления о вооруженном нападении от него не поступало, а у органов работы и без того много, и, как ты понимаешь, искать ее им не приходится — сама находится. Вот так…
— 0-хо-хо… — задумчиво протянула я и глянула на Беккера.
Он делал мне знаки руками, давая понять, что мне пора заканчивать разговор, так как он голоден, а завтрак давным-давно готов. Я поспешила распрощаться с тетей, решив вновь созвониться с ней позже, когда как следует проанализирую ситуацию.
Беккер заковылял по лестнице, я так же апатично поплелась за ним. При всей ценности предоставленной тетушкой информации она принесла мне в первую очередь разочарование. Ведь теперь выходило, что мои подозрения относительно Вьюнца оказывались необоснованными, поскольку нашелся другой человек, объявивший себя организатором и исполнителем нападения.
Даже если у Олега Станиславовича рыльце и в пушку, мое преследование его насчет нападения не имеет смысла, поскольку меня никто не нанимал в качестве частного детектива. Получалось, что и мое пребывание в доме Беккеров больше не нужно, поскольку преступник уже в руках милиции и не собирается совершать новых противоправных действий в отношении Валерия Павловича. Следовательно, у клиента отпала необходимость содержать при себе телохранителя моего уровня.
Я чувствовала какой-то неприятный осадок в душе. И вовсе не потому, что теряла возможность еще подзаработать, а потому, что по-прежнему была уверена в нечистоте совести Вьюнца и горела желанием «прижать подлеца».
Мы с Валерием Павловичем вошли в кухню. Юлия Николаевна жестом пригласила к столу. Она успела наделать разных бутербродов: с красной рыбой, ветчиной и сыром, копченой колбасой. Для Валерия Павловича завтрак был приготовлен отдельно — овощной салат и стакан апельсинового сока.
— Берите кто что любит, — пояснила хозяйка, кивнув на тарелки, и стала разливать дымящийся кофе по маленьким фарфоровым чашечкам.
— М-м-м, — облизнулся Беккер-старший и уселся за стол.
Я скромно присела рядом с Виталькой, который по-прежнему сидел в задумчивости. На мой взбудораженный вид он не обратил никакого внимания, считая, наверное, что я озабочена той же проблемой, что и он.
Зато Юлия Николаевна, пододвинув к себе чашечку кофе, заметила:
— Что-то наша молодежь не в настроении…
Валерий Павлович ухмыльнулся и глянул сначала на меня, а потом на Витальку, который даже не услышал вопроса матери.
Будучи человеком тактичным, супруга Беккера не стала ни о чем расспрашивать и молча пила кофе.
