Мы все поздоровались, и я плеснула себе еще вина. Руфь посмотрела на меня с удивлением, но никто больше этого не заметил, потому что Индия и Эндрю скрестили свои взгляды так, как делают ковбои в вестернах, перед тем как начать палить друг в друга. Я отважилась взять на себя инициативу разговора.
— Энсдрю, — произнесла я заплетающимся языком. Господи, вино оказалось крепче, чем я думала. Он ухмыльнулся.
— Я вижу, ты хорошо проводишь время, Эллен, — сказал он, продолжая ухмыляться.
Я икнула. Руфь засмеялась.
— Мы тоже, — заверил он, беря под руку Златовласку. — Продолжайте веселиться.
— Приятно было познакомиться, — Дэвайна Блейк озарила нас своей лучезарной, словно с рекламы зубной пасты, улыбкой.
— Высокомерные ублюдки, — заключила Индия.
— Классный чувак! — восхитилась Руфь.
Я ничего не сказала, просто икнула и влила в себя еще один бокал вина, чтобы прекратить икоту. Или по крайней мере это было оправданием.
— Хочу шоколада, и побольше. Пая из миссисипского ила, торта из шоколадных помадок, — бормотала я, по мере того как икота начинала проходить. — Эй, официант, официант, сюда.
Он подошел взять наш заказ на десерт, и я ущипнула его зад. Не знаю, что на меня нашло. Но его зад был повернут ко мне — такой большой, крепкий, обтянутый штанами — и я протянула руку и ущипнула его. Руфь и я залились истеричным смехом.
— Шш, на нас все смотрят. Ради Бога, ведите себя прилично, — процедила Индия сквозь зубы.
— Все, все, сейчас, — проговорила я, но мой голос сорвался от очередного взрыва смеха.
Когда мы поднялись, чтобы расплатиться и взять наши пальто, моя голова кружилась, тело шаталось, но мозг казался кристально ясным. Когда мы выходили из ресторана, Индия держала меня под руку. Я направилась было к моей машине, но Индия и Руфь повели меня к такси. А потом я оказалась одна в своей квартире с Джоем, жалобно мяукающим у моих ног. Затем я стояла в туалете над унитазом, и меня рвало. И я плакала по неизвестно какой причине. А потом пришло забвение — сладкий сон.
На следующее утро я проснулась, лежа поперек кровати; пуховое одеяло валялось на полу, а на моей ноге был туфель на высоком каблуке. Я подумала, что головная боль была чересчур сильной для похмелья. Учитывая мое везенье, возможно, это был первый признак заболевания мозга, который я ошибочно приписывала поглощению нескольких литров вина. Но мне было наплевать. Я хотела умереть. Я приняла душ, который не принес большого облегчения. Затем съела два поджаренных кусочка хлеба и выпила кружку какао, которые помогли еще меньше.
Налила молока в голубую мисочку Джоя и положила сухого корма. Я знала, что от вида консервов меня вырвет, и стояла возле него на кухне, наблюдая за тем, как он ест. Он был таким хорошим котом. Таким красивым. Таким преданным и любящим. Этим он отличался от Эндрю. Да, эти качества и еще полоски на спине. Покончив с едой, Джой взглянул на меня и стал крутиться вокруг моих ног, урча как маленький трактор.
Я взяла сумку и вытащила из нее свой черный ежедневник. Бросив быстрый взгляд на страницу, я увидела, что один из моих объектов на этот день находился в Хонан Террас. Мертвец, сидящий в гостиной, очевидно, вызывал интерес. Возможно, кто-то из других агентов по продаже недвижимости подумает о том, чтобы убить кого-нибудь в домах, которые плохо продавались.
Подняв с пола Джоя и накинув его себе на плечо наподобие палантина, я поискала и нашла мои любимые черные босоножки. Я искала их тысячу лет, и мне никогда не приходило в голову заглянуть за стиральную машину. Как они там оказались? Да какая разница? Было просто замечательно, что я нашла их, потому что ничего другое не подходило к брюкам, какие были на мне. Я решила, что это хорошее предзнаменование — наконец-то хоть какое-то везение.
Я открыла Джою узкое окошко за балконной дверью. Затем, схватив сумку, вышла из квартиры и спустилась к парковке. Мой желудок издавал урчание при каждом толчке лифта. Не успела я открыть дверь в гараж, как поняла, что моей розовой «хонды» и след простыл. Даже во мраке гаража моя машинка извещала о своем присутствии наподобие фурункула на кончике носа.
Моя голова сразу заболела. Я достала из сумки парацетамол и запихнула его в сухое горло. Что это за напасти? Неужели я так ужасно согрешила, что Бог наказывал меня — заставил кого-то украсть мою розовую «хонду»? Но это невероятно — никто, способный снять замок, не мог иметь так мало самоуважения, чтобы уехать в розовой машине. Ее не могли украсть — это было невозможно.
А потом я вспомнила. Около ресторана. Она все еще стояла около ресторана. Я совсем не собиралась напиваться, до тех пор, пока все не изменилось и не вошел Эндрю с этой своей Златовлаской. Нахождение черных босоножек не компенсировало такого удара.
