— Не знаю. Пока не знаю… — Отец отвечал на ее вопросы, но разговаривал как будто с самим собой. И вдруг спохватился: — А тебе что, интересно?
— В какой-то степени, — Майя отвела взгляд в сторону.
— В какой такой степени. — Отец проницательно смотрел на дочь и хмурился.
— Ну чего ты пристал? — возмутилась девушка.
— Та-ак! — медленно кивнул отец, как человек, получивший ответ на свой вопрос.
И этим вогнал Майю в краску. Уж не подумал ли он, что его дочь влюбилась?
— Вот только не надо!
— Вот и я говорю, не надо!.. Не нужен тебе этот Фомин!
— И не нужен! — согласилась Майя.
— Все, давай в дом! — Отец кивком указал на ворота.
— Не хочу я домой! Мне к Оксанке надо!
— Все, все! Домой я сказал!
Сколько помнила себя Майя, отец ни разу не поднял на нее руку. Голос повышал, однажды даже обматерил, но чтобы ударить, никогда. Зачем ему бить, когда у него взгляд как у тигра в дикой природе. Глянет, и мурашки по коже. Если сказал нет — значит, нет. А начнешь упираться, хуже будет.
— Ну, домой так домой, — вздохнула Майя.
В таких случаях, главное, не брыкаться. Будешь умницей, отец оттает и, возможно, уже сегодня отпустит гулять, причем на ночь глядя.
Солнце только клонилось к закату, но большая часть двора уже в тени — спасибо высоким пушистым тополям. Плохо только, что пух от них летит, нос щекочет. У Леры аллергия на пух, но, увы, страдает она от него не здесь, а в Москве. Здесь только слышен ее голос по телефону.
— Да как дела, тихо здесь, спокойно. Жарко!
— А у нас дождь завтра обещают. — Голос у Леры чистый, нежный, как ручеек журчит, слушать ее одно удовольствие.
— Ау нас не обещают. Приезжай, на солнышке поваляемся.
— Ты же знаешь… — вздохнула она. — Да и работа у меня.
— Работа…
Леру осудили за врачебную ошибку. Да, виновата, назначила неправильное лечение, больной едва не отправился на тот свет. Но кто же знал, что за одним диагнозом скрывался другой, более страшный. А Варшавин раздул из мухи слона, показав, насколько маленький человек уязвим перед законом. Так показал, что Лера чихнуть без его дозволения боится. И в больницу как на Голгофу ходит, страшно ей.
— Не так уж все и плохо. Глеб вроде бы успокоился.
— Не называй его по имени, — поморщился Родион.
— Я никак не хочу его называть, но ты же знаешь, он всегда где-то рядом. И все видит… Ладно, не будем об этом.
— Не будем, — согласился Родион.
Варшавин любил изображать из себя черную мессию, поставит перед фактом, напророчит проблем, а потом давит всей своей силой, исполняя прогноз. Родион поначалу не воспринял его всерьез, ибо был уверен в том, что сможет помочь Лере, но просчитался. Головы перед этой мажорной сволочью не склонил, но без Леры остался. Он здесь, а она там, и Варшавин потихоньку окучивает ее. И плевать ему, что Родион может вернуться и тупо свернуть ему шею. А он может. Он сам в этом уверен на все сто.
— А я тебя очень люблю, — сказала Лера. — И на Варшавина тебя ни на что не променяю… Варшавин, ты меня слышишь? — спросила вдруг она.
И засмеялась. Варшавин действительно мог подслушивать их разговор, на что она и указывала. Только смех вышел какой-то нервный, и радости в нем совсем не чувствовалось. От бессилия смех.
— Капитан Фомин служит честно и верно и меня видеть не может, — продолжала Лера. — И ты давай там без обмана!
— И не смеши людей, — добавил Родион.
Ситуация на самом деле странная, даже более того, абсурдная. И если честно, он так до конца и не понял, почему им с Лерой нельзя жить вместе. Но судьбу пытать все-таки не решался. Вдруг Варшавин снова отомстит Родиону и Лере.
Но в то же время Фомин мог отправиться в Москву хоть завтра. Это не так уж и сложно, утром в путь, а вечером уже на месте. И повод у него имелся. Не отправлять же найденную пулю и гильзу почтовой посылкой? А экспертизу проводить нужно в Москве, там и специалисты, а главное, доступ к необходимым базам.
О возможном своем визите в Москву Родион говорить не стал. Вдруг не отпустят, а он только зря Леру обнадежит. К тому же Варшавин действительно мог подслушивать.
Фомин уже закончил телефонный разговор, когда появился Маслюк, и не один, а в сопровождении казачьего патруля. Плотного телосложения мужичок средних лет, на вид суровый, с ним хлопцы помоложе, один рослый и чернявый, другой среднего роста, волосы светлые, кудрявые. Все трое в синих мундирах, и околыши на фуражках красные, и лампасы на бриджах. Двухплечевые портупеи у всех, однотипные шевроны на рукавах, и ни у кого ни единой хотя бы мало-мальски завалящей медальки, даже значков нет. Одним словом, никакой клоунады.
— Принимай пополнение, капитан! — широко улыбнулся Маслюк.
Глядя на казаков, Родион вдруг пожалел, что так и не надел форму.
— Капитан Фомин! — с самым серьезным видом представился он.
— Прапорщик Гайдуков! — назвался старший.
Познакомился Родион и с остальными, старшина Федюхин и сержант Гринчук.
— Дискотека через час начинается, — сказал Маслюк.
— Будем работать, — кивнул Родион.
Кровь донская горячая, что ни дискотека, то обязательно драка, тут уж без участкового никак.
