— Пфф!.. Я что, в лицо его знаю? В глаза не видел. А с Канареем да, с ним общался. Лимон у него увели, зеленью, или даже два. А тогда лимон зеленью… Оно и сейчас, конечно, не мало… Очень даже не мало!.. А вы что, Полянина нашли?
— С Канареем хочешь поделиться? — усмехнулся Родион.
— Да нет, мне к нему еще рано.
— Тогда веди себя ровно и на вопросы отвечай правильно. И с выражением.
— Но без выражений, — хмыкнул Сысоев.
— Чем Полянин у Канарея занимался?
— Ромашку для аптеки собирал, песни о Родине пел, бабушек через дорогу переводил. Сами же сказали, без выражений… Чем он занимался? Бабло с бабушек сбивал, аптеки дербанил, с девочками в ромашку играл.
— Бандитствовал, — обобщил Миша.
— Кто-то же должен был этим делом заниматься. Что-то не заладилось у них там с Канареем, кинули они его с Байбаком. И ушли… Неужели всплыл Поляна?
— Ну Поляна, может, и всплыл. Потому что дерьмо, — усмехнулся Родион. — А дочь…
Он запнулся, отказывая Абакуму в подробностях. Ему совсем не обязательно знать о Майе. Девчонка хорошая и вовсе не дрянь, как папаша.
— О Ковале что знаешь? — спросил Сысоев.
— О Ковале?
— Сергей Матвеевич Ковалев, пятьдесят седьмого года рождения.
— Да в курсе я, кто такой Коваль!
— Какая связь между ним и Поляниным?
— Насчет Полянина не знаю, а Канарей… — Абакум задумался. Одно дело — говорить о делах давно минувших дней и совсем другое — смотреть в глаза страшному настоящему. Коваль жив, он в силе, как бы не спросил за длинный язык.
— Я слышал, Коваль уже совсем доходит, — сказал Родион.
— Ну да, дела у него дрянь. Совсем чуть-чуть осталось…
— И что у него там с Канареем было?
— А что? Коваль коммерсанта одного сильно дернул, Канарей его крышевал, короче, рамсы возникли. Я не скажу, что это Канарей сделал, врать не буду, но в Коваля стреляли…
Фомин и Сысоев переглянулись. Не знали они о том, что на Коваля покушались, возможно, не слышали потому, что Коваль решил не придавать огласке этот случай или оперативная сводка затерялась в лабиринтах информационного пространства.
— А через полгода самого Канарея пришили. В машине ехал, из автоматов его — в решето! Коваль после этого случая исчез, лет на десять в тишину ушел.
— Но ведь всплыл. И дела делает.
— Да нет, затих уже.
— Кто с ним по темным делам работает, знаешь?
— А зачем он мне, чтобы интересоваться? Но если очень нужно, пробью по теме. Попробую пробить.
— Очень нужно, — кивнул Сысоев.
— Это, у меня чувачка одного по беспределу закрыли, ничего такого, чисто дурман-трава.
Сысоев снова кивнул. Если дело не очень серьезное, он поможет, но и Абакум должен выложиться на все сто.
Темная ночь и быстрая дорога — понятия малосовместимые, сколько раз Родион в этом убеждался. Не рискнул он отправиться в дорогу на ночь глядя. Заехал к родителям на дачу, забрал холодильник и к Лере поехал. С ней и провел остаток ночи, вернее, обрывок. Ночь, в общем-то, еще не совсем закончилась, над Москвой еще только рассвет, а он уже в машине. Лера в окне, машет ему рукой, благословляя в добрый путь.
Только вот путь этот не заладился с самого начала. На посту ГИБДД перед выездом на Кольцевую машину остановили. Родион ничего не нарушал, он думал, что тормознули, чтобы просто документы проверить, но появился капитан юстиции из следственного комитета в сопровождении двух вооруженных полицейских.
Родиона доставили в межрайонный следственный отдел, закрыли в камере, а с началом рабочего дня появился полковник Варшавин. И вызвал на допрос.
— Как настроение, товарищ капитан? — спросил Варшавин, смахивая несуществующую соринку с новенького полковничьего погона с золотыми звездами.
— Спасибо, выспался.
Родион действительно смог немного вздремнуть в камере. Прошлую ночь ехал, не смыкая глаз, и в эту не очень-то удалось отдохнуть.
— Тяжелая ночь? — хмуро спросил Варшавин.
Высокий, ладный, светлоликий, ясноглазый, медовоголосый, мундир на нем с иголочки. И папа у него богатый и влиятельный, и сам по себе он уже большой начальник. Не жизнь у него, а рай на земле, ну и чего он, спрашивается, ищет ад на одно место?
— Да нет, напротив, легкая.
— С Валерией?
— А подсматривать нехорошо! — усмехнулся Родион.
— Служба такая.
— Оставь Леру в покое!
— А при чем здесь Лера? Я слежу за вами, товарищ капитан. Пока что товарищ.
— Ух ты!
— Зачем вы приезжали в Москву, товарищ капитан?
— Имею право, начальство отпустило.
— Налаживать канал сбыта наркотиков?
— Чего?! — оторопел от неожиданности Родион.
Он знал, что Варшавин больной на голову, но не думал, что настолько. Неужели этот урод на самом деле следил за ним вчера и видел, с кем он встречался? Личность Абакума установить нетрудно.
— Абакумов Антон Владиславович, семьдесят второго года рождения, дважды судим… Продолжать? — спросил Варшавин.
— И что?
— В пятнадцатом году гражданину Абакумову было предъявлено обвинение по статье двести двадцать восемь Уголовного кодекса Российской Федерации…
— Российскую Федерацию не приплетай, это в тебе личная обида говорит. И больное самолюбие. Тебе лечиться надо, товарищ полковник Варшавин, причем принудительно.
