Дорофеев сразу же наполнил мой стакан вновь, но уже на четверть и я вновь взял его в руки. Все, в том числе и Командующий подняли свои рюмки, чокнулись со мной.
– Товарищ подполковник, поздравляю, – Коробко прямо посмотрел мне в глаза, – смотри только больше не прокалывайся. Тут по моей просьбе кое-что проверили и получается, что полковник Ошкерелия насчёт тебя позавчера половину соврал. Только вот непонятно мне с какой целью он это сделал?
После второй порции у меня слегка зашумело в голове и по незаметному знаку Дорофеева, спросив разрешения, я вышел из кабинета. В своей комнате упал на кровать и мгновенно заснул крепким, здоровым сном. Проснулся через два часа на удивление бодрым и энергичным в отличии от Сабурова и Тетенова, которые вяло «ползали» по комнате как осенние мухи. Налив им по сто грамм, я мигом реанимировал их, а получив отмашку от Дорофеева, стал в его кабинете накрывать стол, ожидая через час гостей.
Первыми прибыли ООНовцы. Я накануне пригласил на своё торжество тех с кем сдружился и кто мне нравился среди них: это был наш ООНовец майор Петриков, немец обер-лейтенант Вебер, француз Филибер, швейцарец Патрик, венгр Иштван и естественно переводчик Георгий. Я их встретил у ворот и провёл к кабинету Дорофеева, сделал картинную паузу и распахнул дверь. Надо сказать, что я, Сабуров и Тетенов, потрудились на славу и стол прямо ломился от
яств, но меня всё равно приятно удивили восхищённые возгласы иностранцев, когда они вошли в кабинет и сгрудились вокруг стола.
– Господин подполковник, кто это вам такой стол приготовил? – Перевёл общий вопрос Георгий. Я сделал приглашающий жест и мы спустились ко мне в комнату, где всё ещё стоял стойкий запах закусок и сидели, ожидая приглашения подполковник Сабуров и капитан Тетенов.
– Георгий переводи. Всё что накрыто на столе готовилось вот здесь на этом столе и на этой, надо сказать единственной электрической плитке. А вот главные мои помощники и мои друзья подполковник Сабуров и капитан Тетенов. Без них, ни за что бы не справился, – я широким жестом руки обвёл комнату, показал плитку и представил и так известных ООНовцам офицеров. Ещё раз выслушав восхищённое удивление гостей, мы направились обратно в кабинет начальника к столу, а мне вспомнился приезд Филибера месяц назад.
…..Решив с Филибером все вопросы мы направились по лестнице вниз на выход, когда француз внезапно попросил показать мой кабинет.
– Господин майор, если это возможно, но мне всегда хотелось посмотреть, как вы живёте и в каких условиях трудитесь.
В принципе никакого подвоха, кроме человеческого любопытства я в этом не увидел, поэтому провёл ООНовца по коридору и завёл к себе в комнату. В тот день было довольно холодно, ветрено и на улице где-то около нуля градусов. В большой комнате чисто, аккуратно заправленные синими, солдатскими одеялами кровати, сильный ветер хлопал толстой полиэтиленовой плёнкой, натянутой вместо стекла в разбитых рамах. Посередине комнаты на табурете стояла включенная электрическая плитка, которая поддерживала в комнате положительную температуру где-то около 2-3 градусов тепла.
– Вот, Филибер, здесь мы живём, здесь спим и работаем. Вот моё рабочее место. Вот телефоны, радиостанция, рабочая карта и другие необходимые документы. Здесь мы утром моемся, чистим зубы и бреемся. Живём нормально – не жалуемся. Да, несколько холодновато, но ничего, у меня тут спальный мешок есть.
Всё это я показал удивлённому французу и мы вышли через пару минут в коридор.
– Ну что, Филибер, французский военнослужащий сможет в таких условиях служить нормально? – С чуть заметной иронией задал я вопрос.
Филибер задумчиво взглянул на меня и ничего не ответил. Мы молча спустились вниз, вышли к воротам и здесь ООНовец остановился и сказал: – Да, честно скажу: французский офицер смог бы жить и работать в таких условиях.
Я был очень удивлён ответом и успел ещё подумать: – Блин, ну надо же французы – смогли бы, а вот американцы точно бы не смогли….
Филибер с секунду помолчал и продолжил: – Да, смогли бы, если бы это были специальные учения на выживание… Да, в сложных условиях вы работаете, да ещё как хорошо работаете…
Француз опять замолчал, но тут же продолжил: – Зато у вас горячая сероводородная вода в баню заведена – это ведь так полезно для здоровья.
Не стал разочаровывать Филибера насчёт сероводородной, «полезной» воды. Как медики нам объяснили, что данная сероводородная вода полезна, когда ей помылся, а через двадцать минут её необходимо смыть пресной водой. Но с пресной водой была напряжёнка, поэтому мы мылись, чистили зубы и брились именно этой водой, а не пресной. Солдаты мыли ею свои котелки и все вместе стирали в ней же свою форму. Правда, удивлялись, когда она (форма) через три стирки расползалась по швам, а у кого кожа была слабая, то те отчаянно чесались, получив слабый химический ожог. Ничего не стал говорить, лишь проводил взглядом бронированную машину ООН….
В кабинете у стола собрались практически все приглашённые. Не было только особиста.