Дорофеев махнул рукой: – Ладно, Борис Геннадьевич, пока ты собирался на войну, я объявил по всей Зоне боевую готовность «Красная» и приказал выдвинуть с Поцхоэцери из базового лагеря один взвод на поддержку 305 блок-поста и один взвод в район Джвари, куда ты хочешь мчаться. Так что тебе пока – Отбой! Разведчики пусть здесь стоят. Если что, если понадобится помощь – ты помчишься с ними….
Впрочем, сигнала не последовало, а через три часа нам сообщили подробности нападения. В районе 205 блок-поста абхазская милиция вела бой с партизанским отрядом, в котором было пятьдесят человек. В этот момент к месту боя совершенно случайно подъехал ГАЗ-66, который вёз продовольствие на роту в базовый лагерь 9ой роты и БТР, на котором командир роты старший лейтенант Дмитрий Смирнов возвращался с совещания. Партизаны подумали, что к абхазам подошло подкрепление и взорвали две мины МОН-100 направленного действия и в результате взрыва ранили сразу 7 солдат, в том числе и командира роты. Ротный, несмотря на раны, нырнул в люк, пробрался в башню к двум пулемётам и открыл огонь по позициям партизан. Огонь открыли и остальные солдаты, но в ходе отражения нападения был вторично тяжело ранен в горло солдат. А через десять минут на помощь к нашим прибыли резервные группы и боевые вертолёты, которые плотно насели на партизан. После короткого и ожесточённого боя, партизаны отошли, оставив на позициях пять трупов своих сообщников. Прежде чем бросить трупы они облили лица и ладони рук убитых серной кислотой, чтобы нельзя было определить – кто есть кто. В этом бою погиб и начальник милиции посёлка Ингури – Рустам, с которым вместе несколько суток искали пропавших солдат в декабре, прошлого года….
….Похищенного солдата отдали, но подробностей его освобождения особист не рассказывает. Ходит гордый и довольный, надеясь за это получить орден. В этой операции принимал участие и полковник Ошкерелия, но в основном его участие ограничивалось организацией встреч между особистом и представителями семьи, где содержался солдат. Но основная роль отводилась особисту Юре, который и благополучно разрешил ситуацию. А Ошкерелия посещал нашу базу и пучил перед нами из себя великого освободителя и переговорщика. Отношения у него с Командующим более менее нормализовались и он тоже воспрянул, презрительно щуря на меня глаза. Но втихушку продолжал нам пакостить. Так пару дней тому назад начал открыто орать перед зданием мэрии, окружившим его любопытным прохожим и постоянно трущимся безработным о пособничестве Российских миротворцев абхазам. Кричал, стоя перед заместителем мэра, о том, что знает настоящую правду и что у него есть радиоперехват, что русские перевозили в кузове ГАЗ-66 не продовольствие для роты миротворцев, а подмогу абхазам и у него есть тому свидетели.
Доложил об этом полковнику Дорофееву и тот пообещал сам лично об этом доложить Командующему. Он сегодня уезжает в Сухуми на две недели на лечение, а вместо него приехал полковник Ларичев. Решительный мужик, с которым у меня сложились нормальные отношения. От него-то я и узнал некоторые подробности освобождения солдата. Его содержали, привязанным к дереву, во дворе дома похитителей. Били, пытали и выбивали у него сведения о миротворцах. А 11 апреля, когда напали на нашу колонну, они взяли его с собой и, приставив к голове автомат, заставили стрелять из гранатомёта по своим. С похитителями договорились следующим образом. Они отдают солдата, а мы, миротворцы в течение недели воздействуем на абхазов, чтобы они отдали трупы братьев и арестованную дочь. Те в свою очередь пообещали, что если их условия не будут выполнены, то они устроят охоту на офицеров, их жён и детей. Захватят в заложники и тогда будут диктовать другие условия.
На следующий утро, 17 апреля, Очамчирские менты отдали похитителям их дочь и пообещали к вечеру отдать один труп, но предложили чтобы родственник сами откапывали его. Но всё сорвалось. Ардзинба, президент Абхазии, к которому Командующий обратился за помощью, отказался этим заниматься: – Я не буду заниматься этим вопросом…
На самом деле Очамчирская группировка абхазов не подчинялась президенту и он боялся в случаи неудачных переговоров – «потерять лицо» перед народом. А освобождённая девушка своим рассказами прямо распалила семью похитителей. По её словам, после того как у неё на глазах убили братьев, абхазы отрубили прямо при ней им головы. А так как мы не выполнили своих условий, то они объявили охоту на миротворцев. Причём хотят похитить офицерскую семью. Вот и приходится беречься.
Но тут свалилась другая проблемка. Как-то к нашим воротам подошёл неизвестный мужчина и попросил вызывать кого-нибудь из начальства.
Вышел к воротам я. Передо мной стоял мужичонка, лет пятидесяти пяти, аккуратно одетый, с небольшой котомкой и славянской внешности. Назвался Михаилом. Спросил что ему надо и выслушал очередную незамысловатую историю бежавшего русского из рабства.