К этому моменту звуки боя приблизились и он шёл в двухстах метрах от моста на абхазской стороне, среди густых прибрежных зарослей. Поток беженцев по мосту иссякал и по нему сейчас тянулись последние остатки людского потока, и реку внизу продолжало переходить около восемьсот человек. Справа от насыпи и внизу окапывались до двух десятков грузинских полицейских и столько же вооружённых гражданских, скорее всего от «прокуратуры в изгнании». Прямо под насыпью на бугорке сгрудились до зубов вооружённые ОМОНовцы, увешанные оружием, ножами, магазинами с патронами, гранатами, миниатюрными радиостанциями. Не хватало только брёвен для самовытаскивания за плечами. Они скучились около одного из своих, который горестно сидел на земле и тёр руками глаза.
– Что там за комедия, Стрелкин?
– Да, полчаса тому назад через мост партизаны с беженцами переправили своих раненых. И один из них его двоюродный брат.
– Что, тяжело ранен?
– Да, но жить будет.
Вдруг сидевший на земле ОМОНовец, сорвался с места и быстро побежал по насыпи вверх, в котором по характерному ножу, узнал ОМОНовца, три месяца назад с товарищами попытавшегося около «прокуратуры в изгнании» отлупить меня. Я его узнал, но он меня нет. Он подскочил ко мне, остановился и стал истерично орать: – Подполковник, пропусти меня туда… Пропусти… Я за брата всех абхазов порешу, Я их…., – дальше последовал целый набор страшилок, почерпанных видать из американских фильмов. Когда он подбежал к нам, я насторожился, думая что его придётся успокаивать силой. Но тут же успокоился, потому что это были обычные грузинские «Понты» и работа на публику.
Следом за ним прибежали его сотоварищи в количестве 20 человек и, размахивая угрожающе руками, стали агрессивно гудеть: – Подполковник, если ты сейчас не пропустишь нас на территорию Абхазии, то мы тебя здесь на куски порвём вместе с твоими сраными солдатами….
– Парни, какие проблемы? Вперёд. Я вас пропускаю, – Я дурашливо посторонился и руками сделал приглашающий жест.
Сзади возмущённо зашипел на меня Суханов и дёрнул за рукав: – Борис Геннадьевич, что ты делаешь? – Но я его в ответ лишь сильно лягнул ногой.
ОМОНовцы радостно закричали и ломанулись мимо нас толпой по мосту в сторону абхазского берега.
– Товарищ подполковник, что вы творите? И чего вы пинаетесь ногой? – Возмущённо возопил Суханов, с болезненной гримасой потирая рукой ушибленную ногу. – Вы нарушаете все подписанные договорённости…
– Слушай полковник, я тут начальник, а не ты. Это во-первых. Во-вторых, если не соображаешь, то лучше помолчи – за умного сойдёшь. И нечего обиженное лицо делать. Они сейчас, с понтом, добегут до линии границы на мосту и всё. Дальше не пойдут – просто зассут. Покричат и уйдут обратно. Ты, чего не видишь, что они друг перед другом выделываются?
Так оно и получилось, добежав ровно до полустёртой белой линии, толпа ОМОНовцев резко остановилась. Поорали, постреляли одиночными в воздух и через пять минут воплей и толкотни на мосту, я даже удивился, что они хотя бы одного из своих случайно не столкнули вниз, группками побрели обратно.
– А что дальше не побежали, а то уж думал сейчас там наваляете…. А вы только в воздух постреляли, – язвительно протянул я, когда ОМОНовцы поравнялись с нами, но те только злобно глянули на нас и промолчали.
Звуки боя совсем приблизились к реке, которую поспешно пересекали последние беженцы. Полицейские, ОМОНовцы и другие вооружённые люди залегли, направив оружие в сторону абхазского берега. Все, в том числе и мы, напряжённо смотрели через реку. Внезапно, слева от моста в метрах четырёхстах, из прибрежных кустов сначала выскочило человек двадцать с оружием в руках, они несли несколько носилок. Потом вывалило ещё двадцать и все вошли в реку, направляясь к грузинскому берегу. Навстречу им из Шамгоны вышли десять человек, тоже вооружённые, которые стали им помогать тащить носилки. А из кустов в реку шагали по одиночке, группами партизаны, тащили на себе ящики, какие-то узлы и переправлялись на другой берег.
– Ну что будем разоружать партизан? – Я с презрением посмотрел на полковника Суханова задавшего этот идиотский вопрос, а потом обратился к начальнику блок-поста.
– Стрелкин, как ты на это смотришь? Сейчас возьмём пяток твоих солдат, да моих десять… Вот восемнадцать человек и пойдёт с полковником Сухановым разоружать. А там их, человек восемьдесят. А, Геннадий Иванович?
– А чё я? Ты ж, Борис Геннадьевич, старший…
– Аааа…, сразу за мою спину спрятался. Тогда стой и молчи. Кстати сказать, там где партизаны перешли, партизанская база в Шамгоне и там ещё около шестидесяти свеженьких партизан с оружием. А по честному сказать, мне на них наплевать. Пусть с ними грузины да абхазы разбираются. Вот если бы они попёрли через мост, вот тут бы мне пришлось покрутится. Всё бы сделал только чтобы они через мост не шли. Понятно, товарищ полковник? Поэтому Дорофеев и сказал мне действовать по ситуации. А не трупы наших солдат плодить из-за десятка другого автоматов.