Прошло уже несколько дней как я начал изображать «присутствие России в конфликте» и за эти дни было всякое. Выстрелы в спину, злобные взгляды и угрожающие крики из-за заборов, неоднократные попытки беженцев и местного населения разобраться с нами физически, как с пособниками абхазов. Несколько раз мы заезжали в те места, где нас не ждали или мы приезжали не вовремя, после чего приходилось изо всех сил изворачиваться, чтобы выйти из этого положения живым и вывести оттуда целыми людей и технику. Очень здорово помогало мне и личные знакомства со многими лидерами абхазов в изгнании. Один раз я с начальником разведки миротворцев и его разведчиками заехали не в то место и не вовремя для себя. Обстановка у моста через реку Ингури недалеко от грузинского селения, захваченного абхазами была нервно-напряжённая. Деревня в двух километрах на той стороне горела в нескольких местах. Доносились как одиночные выстрелы, так и автоматный огонь очередями. В этом месте регулярных войск Грузии не было, и мост через реку и окрестности контролировала «Прокуратура в изгнании» и многочисленные группы партизан, которые при нашем появлении брызнули врассыпную по прибрежным кустам. Нервозность и агрессивность вносили и беженцы селения, скопившиеся тут же в числе нескольких сот. Они то и были тем «горючим материалом», который мог вспыхнуть праведным гневом против приехавших миротворцев. И «прокуратура в изгнании» и партизаны и пальцем не пошевелят, когда русских миротворцев просто стали бы убивать. И ведь по этим несчастным людям и огонь то не откроешь для самозащиты.
Сгоряча влетев в самую гущу беженцев и поняв, что у нас есть всего пару минут, чтобы отсюда благополучно смотаться, мы с ходу стали разворачиваться по большой дуге на поле и как это всегда бывает в пиковый момент, один из БТРов сразу же и крепко завяз в вязком участке поля и теперь бессильно ревел двигателем, выбрасывая обильные фонтаны жидкой грязи из-под колёс. А мой БТР благополучно вывернул на твёрдую почву…. Ну…, не бросишь же своих. Но, как это не удивительно, но беспомощное барахтанье огромной бронированной машины в размолоченной грязи, несколько сбило накал агрессивности у толпы беженцев уже двинувшихся к миротворцам и те угрюмо остановились на обочине грунтовой дороги, лишь на время отложив свои отнюдь не дружественные намерения.
Командиры «прокуратуры в изгнании» и партизан стояли недалеко от моста и ожидали кровавой развязки, ничего не предпринимая для того чтобы остановить толпу, поэтому крутиться нужно было самим.
– Давай, сдавай назад и вытаскивай второй БТР, – крикнул я в люк водителю, а сам спрыгнул с машины и пошёл навстречу начальнику разведки.
– Николай, хватай мою машину и вытаскивай свой БТР. От него не отходите, а я сейчас попытаюсь отвлечь внимание беженцев на себя. Может выкрутимся…..
Майор кинулся к БТРу, а я смело направился к беженцам. Это так было видно со стороны, что смело, а внутри меня всё дрожало от напряжения и только величайшим усилием воли загонял свой страх далеко вовнутрь себя и еле сдерживался, чтобы не развернуться и не побежать обратно. Мелькнула шалая мысль: – Если сейчас толпа накинется – то разорвёт в минуту…. Главное эту минуту продержаться, а потом будет всё равно….
Беженцы постепенно смещались к тому месту, где я должен был выйти к дороге и сгрудились в плотную толпу в ожидании, когда подойду. Я же с видимым внешним спокойствием легко перепрыгнул придорожную канаву и остановился в двух шагах от первых людей.
– Здравствуйте Уважаемые…..
Толпа глухо заворочалась и в разнобой ответила на приветствие.
– Я начальник штаба Южной Зоны Безопасности и готов вас выслушать…..
– ААААааааааа…!!!!!! – Взвился единый вопль возмущения, полный ненависти и отчаяния, – АААААААААаааааа…., он ещё хочет нас слушать…..
Вперёд выскочили несколько здоровенных мужиков деревенского вида, расхристанных и видно в своём отчаянье дошедших до последней черты: – Слушать хочешь? Так слушай и смотри туда….
Меня уже обступили кругом и грубо повернули лицом к горящей за рекой деревне: – Это вы…, вы и ты лично виноват, что горят наши дома, что там хозяйничает армия абхазов и банды чеченцев. Тебе то что? Ты приехал, посмотрел на наше горе и уехал в свою Россию, а мы тут страдаем…., страдаем…, страдаем…, – мужик схватился обеими руками за своё горло и повторял одно и тоже, вращая красными от гнева глазами и никак не мог придумать, как ещё припечатать этого наглого и ненавидимого русского. Потом, уставив на меня палец, как всё равно пригвоздил к позорному столбу: – Это ты…, ТЫ… не даёшь приказ пропустить нашу армию сюда. ТЫ……!
Толпа глухо заворчала, вздыбливаясь, готовясь к последнему акту предстоящей трагедии, а я моля бога, чтобы не накинулись сзади, сделал шаг вперёд и ткнул себя пальцем в грудь и сначала с придыханием, но так чтобы было слышно, спросил: – Это я не пускаю вашу армию? Это Я? – Теперь, подпустив в голос возмущение, заорал во весь голос.