– Товарищи офицеры, – полковник Покусаев поднялся со своего места с рюмкой водки, – товарищи офицеры, Командующий занят делами, поэтому попросил меня, от своего имени, ещё раз поблагодарить подполковника Копытова и майора Гришина за образцовое выполнения воинского долга каждого на своём посту, за мужество и отвагу проявленные в ходе выполнения миротворческой миссии. Командующий и я уверены, что и в дальнейшем Копытов и Гришин будут также образцом для других офицеров и с теплотой и гордостью вспоминать службу В Абхазии….
Меня как кто-то толкнул, я встал и с рюмкой в руке: – Спасибо, товарищ полковник, за тёплые слова, сказанные в наш адрес, а также за «высокую» оценку…., я за себя скажу…, моего труда на посту начальника штаба Южной Зоны Безопасности. Не скрою, иной раз и довольно частенько служба там была трудной и довольно опасной, я уж не говорю, что там запросто можно было замарать своё имя чужими руками. Поэтому так приятна оценка моего труда Командующим…..
Покусаев стоял и невольно морщился, понимая о чём я говорю, понимали и другие, зная как меня представили к ордену и за что его отозвали, с любопытством слушая продолжение моего ответа, – в свою очередь я хочу сделать Командующему свой подарок и вернуть ему Грамоту на память о подполковнике Копытове. Прошу её передать Командующему, – и протянул Грамоту полковнику. Покусаев покривился лицом, но под молчаливыми взглядами офицеров, вынужден был взять грамоту. Дальше отвальная покатилась по своим накатанным рельсам, а через полчаса ко мне подсел полковник Покусаев.
– Боря, на…, – и тишком сунул мне Грамоту, – Боря, бери и выделывайся. Всё что нужно ты сказал, я про то что ты тут наговорил Командующему передавать не буду, ему ещё сегодня обо всём доложат. Ничего ты этим не докажешь, ну уколол, ну и всё, а Грамоту возьми, как память.
Я уже остыл, о сказанном не сожалел, махнул рукой и забрал Грамоту.
….Асфальт легко стелился под колёса ГАЗ-66, везущего меня домой. До границы Абхазии с Россией осталось километров двадцать: максимум ещё час, ну полтора и мы окажемся на вокзале Алдера. Вместе со мной ехал особист Северной Зоны Сергей, он тоже возвращался по замене домой и раненый в руку солдат с мотострелкового батальона. Все мы трое ехали до Челябинска, а там каждый по своим гарнизонам. Сергей, с которым у меня были прекрасные приятельские отношения, был с Челябинского гарнизона, а солдат Евгений ехал по ранению домой в отпуск. Так что возвращение домой обещало быть не скучным и приятным.
Дорога извилисто вилась вдоль склона невысоких гор, послушно повторяя все изгибы морского берега. Потом свернула в лес и в последний раз мелькнула оранжевая «Жига», которая следовала за нами, не приближаясь, уже минут двадцать. Она меня несколько тревожила, так как Сергей в списке на уничтожение стоял первым и вчера он подсмеивался, сидя за столом «У Саши»: – Не боишься, Боря, завтра со мной ехать? Грохнут ведь меня и тебя заодно…
Я не боялся, но «Жига», всё равно беспокоила. Я тронул рукой Сергея: – Оранжевую «Жигу» видел?
– Да, чего это она за нами тащится и не обгоняет?
Но до границы осталось всего ничего и мы немного расслабились, как оказалось рановато. Из-за очередного поворота резво выскочила знакомая оранжевая легковушка и на большой скорости устремилась за нами. Сблизилась, пошла на обгон. Мелькнули в окнах небритые рожи кавказцев, которые с нездоровым любопытством мазнули нас своими взглядами. «Жига» ещё громче взревела двигателем, легко обошла и скрылась за ближайшим поворотом.
Мы с Сергеем быстро переглянулись, одновременно прочитав в глазах друг-друга – По нашу душу…
Секунд пятнадцать и мы тоже свернули за поворот. От увиденного через заднее стекло кабины, болезненно сжалось сердце и куда-то провалилось вниз, наверное «в пятки» – Это был Звиздец…
Оранжевая «Жига» скатилась на обочину в двухстах метров впереди нас и оттуда шустро выскочило четыре мужика. Бросив мимолётный взгляд в нашу сторону, они начали из багажника и из салона автомобиля доставать автоматы.
То, что нам был «Звиздец» – в этом сомнения не было. Мы были безоружны и автомат был только у заменщика Сергея, который в это время сладко спал в кабине, открыв рот, а автомат телепался где-то в ногах. Сергей сильно застучал по кабине и неистово заорал: – Андрюха, просыпайся – Духи…
Я же в это время лихорадочно шарился глазами по чистому кузову, пытаясь сообразить, что можно использовать в качестве хоть какого-то оружия. Бесполезно: добросовестный водитель «вылизал» кузов дочиста. Я вскочил с лавки и попытался в рывке оторвать рейку лавки, но и эта попытка была бесполезной.
Раненый солдат, мгновенно поняв в чём дело, суетился около меня, помогая здоровой рукой оторвать рейку и всё кричал: – Товарищ подполковник, а мне…, мне что делать? Мне что делать?