– Надежда Андреевна, будьте добры, присмотрите за ней. Мало ли что ей в таком состоянии в голову взбредет. Психика в ее возрасте очень ранима, особенно, после такого потрясения. И потом… нет ли риска зачатия от этих насильников?
– Хорошо, Сергей Васильевич, я отлично понимаю ее и ваше душевное состояние. Насчет зачатия, пока определить сложно. Мне самой в юности пришлось пережить нечто подобное. К сожалению, изверги еще не перевелись.
– Доктор, а моя дочь после этого случая может забеременеть? – Конечно, в пятнадцать лет вполне возможно. Акселерация, девочки, в отличие от мальчиков, быстро созревают, особенно, под нашим южным солнцем, – ответила Надежда Андреевна. – Были прецеденты, когда тринадцати и четырнадцатилетние девочки беременели. Чтобы не истощать молодой, неокрепший организм, по их согласию и согласию родителей искусственно прерывали беременность.
– Можно будет и у Юли прервать беременность, чтобы не родила от подонков?
–Сергей Васильевич, пока рано бить тревогу. Сейчас девочка проходит психологическую реабилитацию, чтобы вывести из стрессового состояния.
«Дай Бог, чтобы пронесло и не возникло необходимости для хирургического вмешательства, – мучительно размышлял Зотов, осознавая, что в этом есть его вина. – Почему, ну почему за родителей приходиться отвечать их детям? Таких насильников без суда и следствия надо ставить к стенке по законам военного времени». И ужаснулся этой мысли: «До чего может довести слепая ненависть и жажда мести. Хотя злодеи того стоят, чтобы другим было неповадно».
– Надежда Андреевна, вы оставляете нам надежду?
– Конечно, девочка переживет шок и пойдет на поправку. Для нее, свято верившей в любовь, чистоту и искренность чувств, это большое потрясение. Необходима психологическая реабилитация. Полагаю, что ее молодой организм выдержит эти испытания. Главное сейчас ни в чем ее не упрекайте, а наоборот, старайтесь утешить, отвлечь от тяжелых мыслей, чтобы не замкнулась и не ожесточилась. Особенно против юношей, мужчин, видя в них лишь источник неприятностей, а не любви и семейного счастья. Время залечивает самые глубокие раны.
– Моя супруга – врач-психотерапевт, – сообщил он.
– В таком случае она поможет Юле справиться с проблемами и восстановиться от душевной травмы. Но не следует форсировать, все должно идти своим чередом.
– Доктор, есть еще одно обстоятельство.
– Какое, не смущайтесь, говорите?
– Моя жена беременна. Волнения могут отразиться на здоровье будущего ребенка? – Все взаимосвязано и стресс для будущей роженицы нежелателен. Но ваша жена врач и знает, как себя вести в подобной ситуации, усмирять эмоции.
Зотов с сочувствием оценил откровение женщины и сказал:
– Не буду вас утруждать, завтра о дочери позаботиться моя жена Ирина Леонтьевна, она тоже врач-терапевт. Юля – единственный наш ребенок, сами понимаете…
– Не беспокойтесь, я присмотрю, – пообещала Надежда Андреевна.
Он поблагодарил доктора, возвратил ей халат и вышел в фойе. “Поблагодари своего отца, – слабый плачущий голос дочери острой занозой засел в сознании.– Больно ударили, в самое сердце, не пощадили девочку, надругались над чувствами. Все, хватит с ними церемониться. Завтра же потребую у прокурора санкцию на арест всей банды”. На выходе из здания больницы он в дверях столкнулся с женщиной и, лишь когда она обратила на него встревоженный взор, признал в ней жену.
– Ира, ты, почему здесь? Откуда узнала, что Юлька именно в этой больнице?
– Не у одного тебя интуиция следователя, материнское чувство сильнее, – с обидой отозвалась она. – Где дочка?
– В реанимации, на втором этаже, но врач не велела беспокоить, – с укоризной ответил Сергей.
– Я сама врач и знаю, как себя вести в подобных ситуациях. Что с ней?
– Родная, наберитесь мужества, держи себя в руках.
– Уже набралась, говори, не томи сердце.
– Злодеи напичкали ее наркотиком и изнасиловали.
– Изнасиловали? – у женщины перехватило дыхание, словно ком застрял в горле. Несколько секунд она осуждающе взирала на мужа и он, не выдержав ее страдальческого взгляда, опустил голову. Потом ее прорвало.
– Эх, Юлечка, девочка моя ласковая, за что тебе такие мучения? – и затрясла Сергея за рукав. – Это все последствия твоей работы. Говорила же, умоляла, чтобы прекратил или оставил это опасное дело. Чуяло мое сердце, что добром не закончится… Дождались, как гром среди ясного неба…
– Ира, милая, очень тебя прошу, не устраивай здесь истерики. На нас смотрят прохожие, – он обнял ее за плечи. – У меня тоже душа болит, сердце разрывается, но обвинениями, криками и проклятиями горю не поможешь. Надо стойко выдержать этот коварный удар судьбы.
– Удар судьбы? Ты сам своей упрямой принципиальностью ставишь семью и себя под эти бандитские удары, – упрекнула она. – У разумных и хитрых людей судьба удачно складывается, без трагедий и потрясений.
– Не будем здесь устраивать публичные дебаты, дома все спокойно обсудим. Пошли, Юля спит, ее опасно лишний раз тревожить и травмировать.
– Нет, я – мать и обязана увидеть свою кровинушку.
