– У Сергея Васильевича от усердия голова перегрелась, везде, словно мы живем не в Крыму, а на Сицилии, ужасные мафиози мерещатся. Готов всех поставить к стенке и пустить в расход. Он находится в таком состоянии, что не может провести объективное, беспристрастное расследование, – вошел в раж Кулиш. – В нем уже сейчас говорит чувство мести за поруганную честь дочери. Он наломает дров, искалечит судьбы невинных людей. Я не хочу, чтобы несмываемое пятно легло на чистый мундир прокуратуры. Если вы, Арсений Иванович, не последуете моему совету, то снимаю с себя ответственность за негативные последствия. Более того, он намерен обратиться с рапортом к прокурору республики. Он глубокомысленно взглянул на Левашова и по верблюжьи поджал губы, ожидая ответной реакции, но тот не торопился с резюме.
– Я прошу признанного аса прокуратуры, каковым он сам себя считает, ответить на два вопроса,– официально подчеркнуто произнес Зотов.– Откуда вам известно, что факт надругательства над моей дочерью, каким-то образом связан с гибелью Кременя? Может, ему подсказала интуиция, на которую Зиновий Яковлевич любит ссылаться, когда отсутствуют аргументы? И второе, почему он так настойчиво добивается моего отстранения от дела? Значит, имеет корыстный интерес. Не думаю, что это продиктовано любовью к строгости закона и трогательной заботой о репутации прокуратуры.
– Я протестую!– вскочил с места Кулиш, его глаза забегали, как шарики в подшипнике – Это нарушение субординации и оскорбление чести. Я не потерплю этого. Если вы, Арсений Иванович, не примите меры, я напишу протест генпрокурору.
– Пишите,– спокойно ответил Сергей.– У вас доносы мастерски получаются, набили руку за тридцать лет безупречной службы.
– У меня к вам просьба, дело ведь серьезное, можно сказать, опасное…
– Так ты, что отказываешься, решил не рисковать? – с иронией спросил Левашов.
– Ни за что. Мне не привыкать, а вот угрозы в адрес семьи, супруги уже прозвучали, и над дочерью Юлей надругались.
– Извини, но охрану я тебе обеспечить не могу, – развел руками прокурор. – Ты, увы, не президент и нет у меня для этого свободных кадров, каждый сотрудник на вес золота.
– Я не настаиваю. Распорядитесь, чтобы мне выдали табельное оружие в целях безопасности, ведь операция по изобличению и задержанию преступников фактически началась. Они могут предпринять превентивные меры. Чем я с ними буду бороться, голыми руками?
– Без проблем, – согласился Левашов.
– А я категорически возражаю, – резко поднялся со стула Кулиш. – Сергей Васильевич паникует, как говорится, у страха глаза велики. Ему спьяну что-нибудь померещится и невинных людей перестреляет. ЧП нам еще для полной радости не хватало. Сами же потом, Арсений Иванович, будете голову пеплом посыпать, перед разными комиссиями расшаркиваться, по ресторанам и саунам водить.
– В отличие от вас, Зиновий Яковлевич, я спиртными напитками не злоупотребляю, – твердо произнес Зотов.
– Как знаете, а я снимаю с себя ответственность, умываю руки, – сухо заявил помпрокурора, как будто ЧП уже произошло. – Сами потом будете с репортерами общаться.
– Пообщаюсь. Дело не стоит выеденного яйца, – усмехнулся следователь. – Для того, чтобы бить баклуши, валять драка, большого ума не надо.
Зиновий Яковлевич, побагровевший, словно в парилке, откуда и прыть взялась, пробкой выскочил из кабинета.
– Простите, Арсений Иванович, накипело,– извинился Зотов. – Мешает, все что-то вынюхивает.
– Не узнаю я вас, Сергей Васильевич. Обычно деликатный, сдержанный и вдруг сорвались. Да, Зиновий Яковлевич, как и любой из нас, не лишен недостатков, но он ведь старше вас и по должности и по возрасту. Мы не солдафоны, но все же надо соблюдать субординацию, – поучал прокурор. – Понимаю, что вы устали, стресс, дело продвигается туго, с дочерью неприятности, но надо держать себя в руках, не давать волю эмоциям. Может, вы, действительно переутомились и нужен тайм-аут? Оставьте это дело и займитесь чем-нибудь полегче?
– Ни в коем случае, – возразил следователь.– Дело я доведу до конца, чего бы это мне не стоило, иначе грош цена всей нашей работе.
– Не будьте столь категоричны,– улыбнулся Левашов.– Зиновий Яковлевич, верный своей методе, немного сгустил краски. Результаты есть, мы не на плохом счету, держимся среди других прокуратур республики в золотой серединке, так что отбросьте сомнения.
– Арсений Иванович, я подозреваю, более того уверен, что идет утечка секретной оперативной информации?
– Не может этого быть,– сдвинул он очки на лоб.
– С чего сделана копия этой фотографии? – следователь подал снимок, незаметно изъятый у недавних попутчиков.
– Мг, – покрутил в руках снимок прокурор.
– Из моего личного дела,– помог вспомнить Сергей.
– Не может быть.
– Может. Не пригласить ли вам сотрудника из службы безопасности или из контрразведки, чтобы негласно проверили, кто этим занимается?
– Что ты, избави Бог. Скандала нам еще не хватало,– встрепенулся Левашов. – Дай мне спокойно доработать и уйти на пенсию. Уже немного осталось, а там как знаешь. Утвердят тебя прокурором и тогда все карты в руки.
