Мало того что бесполезными оказались все боеприпасы со спутниковой коррекцией, так еще при этом оказалась невозможной стандартная артиллерийская тактика, когда артустановки двигались в заданном районе самостоятельно и независимо друг от друга открывали огонь по команде с командного пункта. Это должно было сделать бесполезным сам принцип контрбатарейной борьбы, в которой русские считались большими знатоками, и позволяло американским частям при любых обстоятельствах рассчитывать на необходимую огневую поддержку. Увы, при неработающей системе глобального позиционирования артиллерии пришлось действовать по старинке – побатарейно, а противник не упустил случая показать, что все опасения на его счет оказались совершенно справедливыми.
А куда делась авиация? Гровз снова вспомнил Ирак, где флотские «Хорниты» оказывали поддержку по его запросу. А ведь он тогда был всего лишь командиром взвода. То, что русские не иракцы, было понятно многим, но не могли же они уничтожить всю американскую авиацию? А если не уничтожили, то кто допустил, что на их бригаду обрушился воздушный удар такой силы?
А тактика! Какой напыщенный идиот догадался поставить бронекавалерийские подразделения в оборону? Обороняться должны «страйкер-бригады», чья многочисленная пехота способна заползти в любую щель! А кавалерия должна идти вперед, просачиваться, прорываться, отрезать, создавать угрозу, лишая противника маневра!
Вместо этого их заставили отражать атаки русских стоя на месте, причем там, где у батальона не было времени даже на минимальное инженерное оборудование позиций. Почему – понятно. Кому-то в Модлине очень хотелось придерживаться старого плана, по которому они должны были успеть к Паневежису почти на сутки раньше. Чертов русский десант в южной Литве! Остается надеяться, что наглецов уничтожили всех да единого.
Командованию корпуса нужно было остановить дивизию на рубеже Кедайняй – Рассейняй, а не гнать ее вперед, наверстывая упущенное. Туда, где русские каким-то образом сумели сосредоточить против их бригады минимум впятеро превосходящую группировку…
И все. На его прореженный батальон обрушился сначала невиданной мощности артиллерийский налет, а потом вперед пошли русские танки, силой до бригады, и пехота на БМП. Построение в один эшелон, которое считалось бы достаточным, сумей командование обеспечить необходимую артиллерийскую и авиационную поддержку, противник прорвал с ходу. Контратака силами оставшихся после налета танков результатов не дала. Удалось нанести русским потери – но и только. Попытки связаться со штабом бригады и дивизии, чтобы запросить экстренную помощь, не дали результатов ввиду радиоэлектронного воздействия русских. Поскольку система боевого управления была нарушена противником, им, подполковником Джеральдом Гровзом, был передан приказ командирам мотопехотных рот на отрыв от противника и отход на рубеж автострады А-8…
Гровз поймал себя на том, что строит фразы таким образом, словно готовит для командования подробный отчет о произошедшем. И ему ведь действительно придется такой отчет писать, если, конечно, удастся отсюда выбраться. Только какими словами описать, как отступающих американцев наматывали на гусеницы русские танки?
– Странно так называется эта ферма, – неожиданно жалобным голосом протянул рядовой. – Никак не могу прочитать. «Мей-райм-полис»? Как-то так.
Подполковник открыл глаза.
– Хочешь стать героем, солдат? – понижая голос, спросил он.
– Думаю, что стану им, сэр, если сумею вытащить вас отсюда.
Олег «разул» свой танк километров за пять до Мегеная, занятие которого было очередной ближайшей целью 160-й бригады. Он устал так, что умудрился даже не заметить этого, и среагировал только на крик командира. Вовремя, надо сказать, среагировал, еще бы чуть – и многотонная машина сошла бы с размотавшейся гусеничной ленты, ее неминуемо развернуло бы боком, а кюветы по обочинам глубокие, и тогда все – кури, жди ремонтников. А так… Афанасьев вылез наружу и осмотрел повреждение.
– Вот теперь я действительно верю, что люди произошли от обезьян, – сообщил он высунувшемуся из башенного люка наводчику. Потом выразительно посмотрел на Олега: – Причем некоторые – совсем недавно! – После чего залез обратно в башню и доложил, что помощь им не требуется, справятся, мол, и сами.
