– Нет, сэр, – очень спокойно возразил генерал. – В анклаве не будет никаких катастроф. Та русская атака, о которой министр обороны докладывал вам восемь часов назад, – это все, на что способны там Иваны. Она отбита, хотя, конечно, наши польские союзники и понесли потери. Зато это позволило нам прорвать русскую оборону и развернуть успешное наступление к северу. Максимум через сутки мы разрежем анклав пополам, после чего падение Калининграда будет делом нескольких дней, если не часов. Кроме того, министр обороны отдал приказ о переброске в Польшу дополнительных сил с территории Соединенных Штатов. Через несколько часов в портах Восточного побережья и Канады начнется погрузка техники 47-й и 53-й механизированных бригад. Личный состав будет переброшен в Европу по воздуху. – Он снова взглянул президенту в лицо, удостоверившись, что тот слушает, и продолжил: – Поражение под Паневежисом – это для нас далеко не катастрофа. Неприятность, притом крупная, но не катастрофа.
– Скажите, Питер, – внезапно вступил в разговор Шаняк. – Вы назвали две или три тысячи… Жизни американских граждан драгоценны, но входят ли в эти цифры потерь пленные? Ведь русские, несомненно, взяли кого-то из наших солдат в плен?
– Да, разумеется, входят… Точное число, повторюсь, мы пока назвать не можем, но предположительно несколько сотен человек русскими захвачено. Кроме того, некоторые подразделения 101-й воздушно-штурмовой дивизии блокированы русскими в городе, так что можно ожидать, что это число возрастет…
Шаняк сжал руки в замок перед грудью и вышел на середину комнаты.
– Тогда это катастрофа, – тихо, но отчетливо сказал он. – Это именно катастрофа…
– С военной точки зрения… – начал генерал.
– Засуньте свою военную точку зрения знаете куда?! – грубо оборвал его помощник президента и обернулся к Кейсону. – Джон, через несколько часов русские начнут демонстрировать наших парней, которых они пленили, по всем каналам. И мы будем выглядеть бледно! – Он больше не казался сонным, даже свинцовая серость куда-то исчезла с его лица, сменившись лихорадочным румянцем. – Мы должны их упредить!
– Упредить? – тупо переспросил его президент. – Но как?
Советник по национальной безопасности сделал несколько шагов в сторону, наткнулся на кресло и неловко повернулся.
– Значит, в анклаве все идет как надо? – переспросил он.
– Так и есть.
– Нужно блокировать информацию из Литвы. Хотя бы на пару суток.
– Мы можем это сделать, – кивнул президент, – но как заставить замолчать русских? Сербов мы заткнули, разбомбив их телевышки. Предлагаешь бомбить Москву?
– Конечно нет… – прикусил губу Шаняк. – Но… Сам знаешь, что наша демократия основана на получении гражданами максимального объема информации. Настолько максимального, что никто сразу не может в нем разобраться. Понятно? Сейчас вся информация о войне должна идти из анклава, и только из анклава! Картинка на телеэкранах должна быть только оттуда. А из Литвы наружу не должно просочиться ни байта!
– Это годится на несколько дней, – покачал головой президент. – А потом это выплывет, нас освежуют и сожрут живьем.
– Через несколько дней. Через несколько дней мы возьмем Калининград и эта война закончится. А победителей не судят, Джон. Джонсону надо приказать усилить давление на русских в анклаве. Фрозу – немедленно подготовить пресс-релиз об этом. А я попытаюсь воздействовать на боссов СМИ через неофициальные каналы. Но для этого мне необходимо вернуться в Вашингтон… Ты отпускаешь меня, Джонни?
– Лети, Оскар, – махнул рукой президент. – Ты эту кашу заварил, тебе и расхлебывать.
Когда Хейли вошел в переговорный зал, Осокин поднялся ему навстречу и почти хозяйским жестом указал на стул. Госсекретарь поджал губы, но без лишних церемоний сел.
– А смотрите ли вы телевизор, господин Хейли? – вкрадчивым голосом поинтересовался русский.
– Не смотрю, – сухо ответил американец.
– А зря, совершенно зря. – Осокин качнул указательным пальцем. – Из Литвы поступают сейчас крайне интересные новости. Одна из самых боеспособных ваших бригад полностью уничтожена под Паневежисом. По имеющейся у меня информации, ваши потери достигают восьми тысяч только убитыми.
– Меня больше интересуют новости из анклава. Этой ночью там уничтожена русская танковая дивизия, – парировал Хейли. – Потери считайте сами.
– Господин государственный секретарь! – сказал Осокин. – Вам не кажется, что за последние двое суток в Прибалтике мы уже достаточно разбили носы друг другу? Не пора ли остановиться? Жертвы с обеих сторон уже измеряются тысячами! Мне кажется, что прекращение огня и возврат за стол переговоров будет наилучшим решением.
– Уважаемый господин Осокин! Вам известен список требований, которые мировое сообщество предъявляет к России. Если бы вы выполнили их до десятого числа, то военный конфликт не начался бы. Если руководство вашей страны готово выполнить их сейчас – прекращение огня становится хорошим решением.
