– Сраный анклав, – ворчал Джо, – вечно здесь у меня проблемы… Куда прешь, тупица!
Последние слова относились к польскому водителю. Он под звуки английской речи начал клевать носом и, пропустив момент, когда идущая впереди машина начала притормаживать, едва не протаранил их микроавтобусом бронированную задницу идущего впереди MRAP [87]. Встряхнувшись, поляк ударил по тормозам и приотстал ровно настолько, чтобы не потерять в предутренних сумерках красные точки его габаритных огней.
– Вот я и говорю, – вернулся оператор к прерванной мысли, – еще в прошлый раз, полтора года назад, когда ты выдернул меня из теплой постели и потащил сначала на самолет, а потом в этот трахнутый анклав, соблазняя Пулитцеровской премией, я сказал: еще раз такое случится, и я разорву контракт!
– Не разорвешь, – ухмыльнулся Дмитрий, пытаясь поудобнее устроиться в кресле, откуда его норовило выбросить на каждом ухабе разбитой гусеницами дороги, – сейчас война, и это будет приравнено к дезертирству.
– Какому еще дезертирству?! Я некомбатант! И не нанимался пробираться среди ночи через леса, где прячутся русские партизаны и медведи в… А кстати, куда именно мы едем?
– В Полесск.
– В Полесск? – Джо даже подскочил на сиденье. – Но это же вне нашей зоны! Первый же пост военной полиции, который нас остановит…
– Расслабься, приятель, – Дмитрий заложил руки за голову, – и не пропусти поворот. А то на нашего водителя нет особых надежд. Здесь нет никаких постов. Считай, нейтральная территория. Основные дороги восточнее, на другом берегу реки. Там и военная полиция, все прочее. Перебраться через реку можно только в Гвардейске и в Полесске. А оттуда все части движутся только в одном направлении – западном, к Калининграду. Слышишь грохот? Это штурм начался.
– Ну, допустим. Но зачем мы-то там? Сидели бы в Гвардейске, снимали бы этот русский бункер, бомбой расковырянный. Я уже и договорился…
– Есть конфиденциальная информация, – значительно сказал Дмитрий. – Во-первых, в Полесск переводятся штаб 1-й бронетанковой и штаб корпуса…
– Ну и что, – усомнился Джо, – ты же знаешь, без допуска ни один парень с шевронами не даст тебе интервью.
– А они мне и не нужны. Знаешь, кто такой Оскар Шаняк?
– Помощник президента по национальной безопасности?
– Уже нет. Во-вторых, президент назначил его полномочным представителем по переговорам с русскими. В-третьих, он вылетел в Польшу. – Дмитрий с наслаждением хрустнул пальцами, потягиваясь всем телом. – А в-четвертых, из Варшавы он вылетит в Полесск. И будет там часов в шесть-семь утра.
– Дерьмо! – взревел Джо. – Да откуда ты можешь это знать?!
– А вот это, дорогой друг, – хмыкнул журналист, – и есть по-настоящему конфиденциальная информация. И не раскрывать источники разрешено мне Верховным судом.
– Да ладно! Все равно по закону о нацбезопасности ты обязан их раскрыть. Да и источник твой – это секрет Полишинеля. Этот порученец старины Дональда… Как его там? Джилингс? Я же с ним и договаривался насчет бункера. И о штурме тоже он тебе рассказал. Так?
Дмитрий молча кивнул. Оператор некоторое время молчал, вслушиваясь в гул мотора и далекий грохот артиллерии.
– Все равно не получается. Ведь в тех бригадах, что взяли Полесск, есть как наши «внедренные», так и репортеры других компаний. Они по-любому прорвутся к Шаняку раньше.
– Чтобы прорваться раньше, надо знать, что он прилетает. А это пока секрет. Полковник Янг мне покровительствует. Почему – не имею представления, но этим надо пользоваться. В конце концов, рядом с каждым может проскакать лошадь удачи.
– А если секрет, то где гарантия, что он даст интервью нам?
– Джо! Подумай, наконец, своей головой, – не выдержал Дмитрий. – Чиновник, назначенный для переговоров с русскими, прилетает туда, где ведутся бои, причем именно тогда, когда начался штурм Калининграда! Учти при этом, что севернее, в Литве, случилась какая-то неприятность, и я подозреваю, что русские там капитально надрали нашим парням задницу. Не нужно быть Соломоном, чтобы понять: если русские прорвутся к анклаву, то Дяде Сэму придется признать поражение или начать швыряться атомными бомбами. А вот если они прорвутся, а их на развалинах Калининграда с улыбочкой встретит помощник президента, под американским флагом, – то это совсем другое дело, тогда уже русским придется думать, признать поражение или швыряться бомбами. Понятно? И без корреспондентов тут точно не обойдется.
– То есть войне – конец?
– Да. Скорее всего – да. Надеюсь. И я хочу при этом присутствовать, Джо, понятно?
Водитель в очередной раз притормозил, и рядом с бортом идущего впереди грузовика мелькнул синий дорожный указатель с надписью кириллицей.
– «Забарже», – вслух прочел водитель и вопросительно посмотрел на Дмитрия в салонное зеркало.
– «Забарье», – поправил его репортер, разворачивая на коленях карту. – Здесь колонна свернет западнее, а нам прямо – на север.
