- Ах, нет? Тогда послушай. Ее трясет от одного вида душевой, в которой ты сделал то, что сделал. Что будет, когда она увидит тебя? Думаешь, она бросится в твои объятия? Зарыдает от счастья? Она меньше всего на свете хочет видеть тебя рядом с собой. Признайся себе. Ты все просрал, Джей. Поздно пытаться все исправить.
- Я вам не верю! Не верю ни единому слову. Пусть она сама скажет мне об этом!
- Она уже тебе сказала. Жаль, что ты не умеешь слушать.
Джей сделал рывок, бросился к двери. Радов успел подставить ногу. Джей растянулся на полу.
Радов подхватил его с пола и толкнул обратно в комнату.
- Тебя выпустят, как только она уедет. Сейчас я заберу чемодан с ее вещами, а ты будешь сидеть здесь. И не вздумай вырываться или пытаться разбить окно. Помнишь белого медведя? Так вот он рядом. А справится со зверем сложнее, чем со слабой женщиной.
- Вы не имеете права!
- Можешь подать на меня в суд, когда уедешь, - бросил Радов, выкатывая чемодан из комнаты.
- Вы меня избили!
- И сделаю это еще раз, если ты встанешь у меня на пути.
Джей остался стоять, не шелохнувшись.
Радов захлопнул дверь и провернул ключ в замке. Прислонился лбом к холодной стене, на миг прикрыв глаза, вздохнул и покатил чемодан Таи к своей спальне.
Но прежде, чем войти, он вышел во двор и направился к рубке.
Пора сказать Васильеву, чтобы выдвигался.
По-летнему синее и чистое небо призывало радоваться теплу, свету и жизни, но Радов только хмуро потянулся за солнечными очками. Глаза болели. Наверное, от недосыпа.
Таисия тоже была в солнечных очках. От яркого света у нее сильнее болела голова.
Что ж. Так даже лучше. Не видя глаз, проще прощаться.
Джей держался стойко - ему довелось быть зрителем за стеклом. Молчаливым зрителем. Может быть, ружье на плече Радова подействовало.
Паша уже перетащил багаж Таи с пристани на корму пришвартовавшейся баржи. Спустившийся на берег капитан Васильев все это время насвистывал веселую мелодию. Для него весна только начиналась. Капитан пожал мужчинам руки, а после Радов протянул ему сигарету.
- Спелись голубки? - спросил он.
Радов не сразу понял, что Васильев имеет виду Пашу и Светку. Те стояли рядом, держась за руки и о чем-то тихо перешептываясь.
- И как ты тут, одинокий пес? - хмыкнул Васильев. - Поди, ладони уже стер?
- А что, хочешь отработать сигарету? - лениво парировал Радов.
С Васильевым они были друзьями, если так вообще можно назвать людей, которые живут за 300 км и видятся раз в месяц.
- Да жалко тебя, Радов. Слетишь еще с катушек. Одни трахаются под носом, туристы, наверное, тоже время даром не теряли… Не хочешь в поселок перевестись?
- Не хочу.
- Как знаешь. Ледокол уже рядом, так что жди со дня на день… А эта ничего так. Огонь-баба, - прищурив один глаз от дыма, Васильев смерил Таисию с головы до ног. Та стояла одна у самого края пристани. - Везет же некоторым. Жаль, что оступилась и приложилась головой.
Радов смолчал только каким-то невероятным героическим усилием.
- Уходишь? - удивился Васильев.
- У нас тут безбилетник ошивается. Нельзя расслабляться.
- Да не полезет твой медведь на толпу людей и баржу. Лучше дай еще сигаретку, Радов.
- Забирай всю пачку.
- Радов? - снова окликнул его Васильев. - Пятая зимовка в одиночестве это пиздец.
- Погода портится, так что отчаливай быстрее, - только и ответил Радов.
С неизменным прищуром из-за дымящей в углу рта сигареты Васильев глянул в ясное небо и ничего не ответил.
Радов ушел с побережья, кликнув Муфасу. Не стал прощаться. Да и каков смысл в их прощаниях на людях. Они уже попрощались вчера вечером.
А дальше будут жить, как раньше. Каждый сам по себе и по разные стороны мира.
Главное, что вообще будут жить.
Пора.
Губы еще горят от его поцелуев, а время уже вышло. Баржа тут, и ее вещи уже на борту.
- Что ж, нам пора, Таисия, - сказал капитан Васильев, протянув ей руку, чтобы помочь взойти на борт.
Тая в последний раз оглянулась. Радов вместе с собакой уходил от побережья.
«Обернись, - взмолилась Таисия, - хотя бы еще раз посмотри на меня, пожалуйста».
Но Радов шел прочь от причала, по пружинистой сочной траве, мимо еще нераспустившихся бутонов северных цветов. Даже Муфаса и тот остановился, чтобы оглянуться. А его хозяин - нет.
- Таисия!
Она посмотрела на Джея, запертого в спальне. Через стекло его выкрик вышел глухим, но она все равно его услышала.
Так все и закончится. Оба мужчины остаются здесь, а она уезжает. Сегодня, здесь и сейчас. Она взойдет на борт и начнет трудный обратный путь.
Она вылечится. Сотрясение - это не смертельно, наверное.
А после вернется к работе и пустой квартире. К подружкам, которые не нашли достойного мужчину и ходят по спортивным мероприятиям, глазеть на атлетов. К молоку и яйцам, свежим овощам и фруктам. К солнцу и теплому морю. К сыну и своему первому внуку.
Ей есть к чему возвращаться, позади целая жизнь, впереди - только бескрайний Север, недружелюбный, суровый и беспощадный. Совсем как Радов.
У них была только несколько ночей, и на большее не стоит и рассчитывать. Они слишком разные и из разных миров.
