В книге рассказывается о суровой, полной мужества службе пограничников, о задержании группы вооруженных нарушителей на одном из участков среднеазиатской границы. В повести раскрывается процесс становления молодых солдат, говорится о преемственности боевых традиций и опыта старшего поколения воинов, охранявших рубежи нашей Родины.Для массового читателя.
Самолет начал снижаться. Прильнув к маленькому круглому оконцу, Корнев неотрывно глядел на проплывающие под крылом барханы. Немало лет минуло с той поры, когда в этих песках проходила его служба. Он изо дня в день шагал по дозорным тропам, гонялся за нарушителями границы… За далью времени многое забылось, но при виде барханов вдруг возникло ощущение, будто он только вчера покинул эти места, картины прежних лет стали отчетливо восстанавливаться в памяти…
Поездка на границу для него, колхозного механизатора, дел у которого хватает круглый год, а в пору уборочной страды особенно, явилась неожиданной. После завершения жатвы в своей Ростовской области его послали в Казахстан. Там урожай выдался добрый, пшеница стояла стеной. Работали от зари до зари, в сухую погоду не останавливали комбайны и ночью. В общем, уборочная у него в этом году затянулась. А вернулся — дома ждала телеграмма. Родной пограничный отряд приглашал его на свой годовой праздник. Может, сын Василий, который служит сейчас в этом же отряде, попросил командира послать ему вызов, возможно, командование само вспомнило о нем. Суть не в том, главное — пригласили.
— Одобряю и отпускаю тебя, Петр Семенович, — сказал председатель колхоза, теребнув себя за жесткий ус. — Поезжай, дело святое. Встретишься с молодыми солдатами, расскажешь, как мы служили и воевали.
Председатель пустился было в воспоминания о фронте. В бой вступил он на западной границе, прошел всю войну до ее победного конца. И горького хлебнул, и радостей испытал. Но, понимая, что Корневу не до воспоминаний было — он и так уже не успевал к назначенному сроку, — напутствовал его: присмотрись, как твой сын, Василий, выполняет наказ служить честно, не срамит ли свой колхоз.
…У трапа его встретил молодой, одетый в парадную форму офицер. Деловито справился, кто он и откуда, внимательно проверил паспорт и приглашение. «Порядок такой… я ведь в пограничную зону приехал», — одобрил его действия Корнев. Когда уже ехали в машине, офицер пояснил: торжество в разгаре, поэтому они сразу направляются в клуб. Корневу очень хотелось спросить у него о сыне, не приходилось ли встречаться. Но тут же одернул себя, совсем не обязательно этому офицеру знать о его сыне. Тот где-то на заставе, а этот служит, видимо, тут, в отряде. Интересно все же, как там Васька, небось повзрослел? «Погоди, Петро, скоро встретишься и все узнаешь», — успокоительно внушал он себе.
Служебным ходом офицер провел его на сцену, украшенную плакатами и цветами. Позади президиума, под охраной почетного караула, стояло Боевое Знамя. При виде его Корнев непроизвольно выпрямился, будто на строевом смотре. Память сразу вернула его в тот день, когда, преклонив колено, он прощался со Знаменем, и почувствовал, как в груди защемило.
Его усадили в президиуме. Зал был полон. У многих на кителях и пиджаках красовались награды. Он скосил глаза на свои два ордена: догадался надеть…
На трибуне один за другим сменялись ораторы. Вот появился невысокого роста офицер. Занятый своими думами, Корнев не расслышал его фамилии. В облике офицера ему почудилось что-то неуловимо знакомое, памятным показался чуть глуховатый голос и окающий выговор.
«Федя… Ивашкин?» — изумленно подумал он, пристально приглядываясь к выступавшему.
Тот стоял к нему боком, Корнев видел густо посеребренный сединой висок, погон с тремя звездами. Конечно же, это был его давний сослуживец, в то время начинающий пограничник, Федор Ивашкин. Корнев уволился раньше Ивашкина, расставаясь, они обещали не терять связи и хотя бы изредка посылать весточки о себе. Но из этого ничего не получилось. Сам он писать не любил, к тому же сразу, как только вернулся в колхоз, был послан на курсы механизаторов. А приехал оттуда, работы навалилось не продохнуть. Он пахал землю, сеял, растил и убирал хлеб, старался, чтобы год от года его становилось все больше. Каждому известно, без хлеба ни один человек ни одного дня не обходится. Что ж, ему сейчас не стыдно будет глянуть в глаза своему другу — кое-чего в своем деле он достиг. Ордена дают не за красивые глаза.
«А Федя-то каков… В полковники вышел! Молодец».
Собрание кончилось, и они обнялись. Но поговорить им не пришлось, начальник пограничного отряда предложил:
— До начала концерта приглашаю в музей боевой славы. Нашим ветеранам, думаю, интересно будет напомнить героическую летопись, посмотреть, как мы выглядим сегодня.
В музее, словно бы на экране кинохроники, перед ними прошла вся история погранотряда. Совершенно неожиданно Корнев обнаружил, что в ней нашлось место и ему. На одной из витрин он увидел донесение начальника отряда в штаб пограничного округа. Документ пожелтел от времени, был потерт на сгибах, испещрен выцветшими чернильными пометками. В нем значилось: