— Я слышал от местных жителей, что здесь в таких вот засыхающих колодцах иногда появляется вредный газ… — проговорил Герасимов. — Так ты, Петро, того, как чуть почуешь запах, дергай за веревку, тут же поднимем.
— Этот колодец не засыхающий. Мы же черпали в нем воду, — возразил Корнев.
— Ну, я на всякий случай сказал.
Молчаливый и решительный Корнев уселся на обрубок верхом. Спуск его прошел быстро и без помех.
Наступила очередь Ивашкина. Веревкой его подхватили под мышки и он, стараясь не глядеть в черный провал колодца, стал спускаться. Скоро снизу дохнуло влажной испариной. Глаза привыкли к сумраку, Ивашкин рассмотрел, что стенка колодезного ствола оплетена прутьями, чтобы не осыпалась. Дно колодца оказалось довольно широким. Ивашкин встал, ноги его погрузились до щиколоток в вязкую черную жижу. Потревоженная, она испускала тяжелый запах.
— Если о таком газе говорил Герасимов, так мы его стерпим. Правда, Федя? — сказал Корнев.
Ивашкин кивнул, но ничего не ответил. Дышать и впрямь было тяжело.
Подергав за веревку, Корнев потребовал опустить ведра и котелок, потому что без посуды жижу вычерпать было нельзя. Еще наверху они с Герасимовым и Тагильцевым условились не кричать. Кто знал, как могли отозваться стенки колодца на громкие звуки. Не обрушились бы.
Ведра опустились солдаты начали попеременно заполнять их и дергать за веревку, чтобы поднимали. Работали торопливо, скоро им стало жарко. Поначалу казалось, им никогда не вычерпать вонючую черную гущу, но постепенно она стала убывать, сползать к середине, где котелком они выбрали углубление. Потом лопатами очистили от черноты все дно, стали насыпать в ведра влажный желтый песок. Оба взмокли, гимнастерки можно было выжимать. Ивашкин то и дело смахивал пот со лба ребром ладони.
— Уморился? — Корнев всаживал лопату в песок, покрякивал. — Эту гниль-черноту сняли, вроде и дышать стало полегче.
— Я не устал, — сказал Ивашкин, думая, что Корнев успокаивал его, говоря, что воздух стал чище.
— Каких-нибудь два десятка ведер еще и закончим.
Дно они сделали покатым к середине, вырыли яму глубиной по колено, и подали сигнал об окончании работы. Ивашкин убрал высветленную песком лопату в чехол, взглянул вверх. Ему показалось, что круг неба, видимый через колодезное отверстие, был не бесцветным, вроде бы пыльным или туманным, каким он выглядел при солнечном свете наверху, а голубовато-прозрачным. И на нем тлели чуть заметные звезды.
Неужто они так долго работали и не заметили, как стемнело? Когда их подняли, они увидели, что наверху еще день. Земля исходила жаром, хотя солнце и скатывалось за горизонт. Ивашкин спрашивал себя: а где же прозрачное небо и звезды? Не померещились же они ему.
— Будет вода, ребята? — спросил Герасимов.
— Утром поглядим, — устало ответил Корнев.
Поужинали консервами с сухарями, выпили по кружке чая. Тагильцев подытожил — осталось всего лишь два ведра воды.
Как только стемнело, часовые снялись с наблюдательных пунктов и спустились к колодцу. Тагильцев построил отделение на боевой расчет. Он с самого начала решил сделать распорядок дня таким же, каким он был на заставе, чтобы жизнь и служба пограничников шли в привычном ритме и каждый солдат знал бы свое место и задачу на предстоящие сутки.
Люди валились с ног, день измотал их вконец. Тагильцев видел это, у него самого все тело ломило, голова была тяжелой, глаза слипались. В прошлую ночь, несмотря на ранний отбой, все же им не дали выспаться. Потом они тряслись по ухабистой дороге в кузове автомашины, шли пешком по горячим барханам, несли службу на постах наблюдения.
Особенно тяжело, понимал Тагильцев, было молодым бойцам. Все они осеннего призыва, полгода, как надели военную форму, в здешнюю жару втянуться еще не успели. Но он был доволен ими, ребята держались, никаких жалоб не было.
Всем им сейчас нужен отдых. Тагильцев опасался, не случилось бы с кем солнечного удара. Вода, будь она неладна, нужна до зарезу. Появится она в колодце или не появится? И это больше всего беспокоило старшего сержанта.
Сейчас он задержал пограничников лишь потому, что хотел поделиться с ними своими мыслями. План организации службы, продуманный им в подробностях, казался ему приемлемым, способным обеспечить выполнение поставленной перед отделением задачи. Нельзя допустить и малейшую оплошность.
В общем-то, плен был прост. Ночью отделение находится возле колодца. Для охраны подступов к нему выставляются секреты. С рассветом пограничники двумя группами устраивают засады на вероятных направлениях движения нарушителей. А направления он выбрал такие: первое — путь следования отделения на колодец, второе — низинку, ведущую сюда от старого кладбища.
И тактику действий в засаде определил: обнаружив нарушителей, пропустить их к колодцу, отрезать пути отхода и задержать.