— Ну да, в гостинице, — усмехнулась Елизавета. — Это в разгар-то сезона? Скажут, что нет мест. И что тогда? Станешь кричать, что ты из спецназа КГБ, а значит, тебе и всей твоей компании обязаны предоставить места без всяких проволочек?
— Кричать, конечно, я не стану. — Богданов смущенно развел руками. — Не привык я кричать на такие темы. Что я, что какой-нибудь комбайнер — какая в данном случае разница? Здесь все одинаковые.
— Ни кричать, ни ночевать на скамейках не надо, — рассудительно произнес Рябов. — И вообще обойдемся без гостиницы. А заночуем в одном хорошем месте со всеми удобствами и с полным нашим удовольствием. Я уже обо всем договорился, пока вы тут спорили да пререкались.
Все с недоумением уставились на Рябова — о чем это он толкует? Какое хорошее место, какие удовольствия и удобства?
— А вот видите эту милую старушку, которая мается неподалеку? — спросил Геннадий. — Не просто так она мается, а с коммерческим умыслом. Это, можно сказать, хозяйка частной гостиницы. У нее-то мы и поселимся. Отдельные номера она обещает нам всем. За необременительную плату. В гостиницах свободных номеров нет, а у нее — пожалуйста. Ну так что?
— Зови свою милую старушку, — вздохнув, сказала Марьяна. — Куда деваться?
— Вот это другой разговор! — оживился Рябов. — И не надо нам никакого навязчивого сервиса. Все будет мило и просто. Клавдия Ивановна! — окликнул он старушку. — Мы согласны и готовы! Ведите нас в свои апартаменты!
Апартаменты Клавдии Ивановны оказались в старой части города. Это было здание с внутренним двориком, куда выходил добрый десяток дверей. За каждой такой дверью находилось отдельное помещение. Можно сказать, гостиничный номер.
— Видели? — спросил Рябов. — А вы говорите… Апартаменты по высшему разряду!
— Клавдия Ивановна, неужели все это богатство ваше? — удивленно спросила Марьяна.
— Да ведь оно как, — ответила старушка. — Мое, не мое… Если сказать правду, то ничье. Раньше-то здесь были сплошные развалины. Городская власть сулила их снести, да, видать, руки у нее не доходят, у власти-то. Ну когда-нибудь снесут, а пока зачем добру пропадать? Мы, значит, их, эти развалины, подремонтировали, привели в достойный вид, ну и пускаем в них горемык вроде вас. В гостиницы-то не протолкнешься, а здесь — пожалуйте. Оно, конечно, гостиничных удобств тут нет — так ведь не за удобствами народ едет к нам летом. А чтобы переночевать, а днем — на море, в горы и все такое прочее. А почему бы у нас и не переночевать? Койки имеются, какая-никакая мебелишка тоже. Во дворе душ и прочие удовольствия… И вам хорошо, и мне лишний рубль согреет душу. А вообще здание это историческое. Здесь когда-то останавливались всякие знаменитые люди. Да! Говорят, даже писатель Толстой!
— Неужто сам Толстой? — ахнул Терко.
— А то! — с достоинством подтвердила старуха. — Стала бы я напрасно обманывать!
Пока женщины приводили в соответствие ниспосланные ангелом-хранителем в лице старушки покои, мужчины устроили совещание.
— Итак, — сказал Богданов, — первичные сведения нами собраны. Мы знаем, где живет фотограф и на какой машине разъезжает неизвестный мужчина, с которым он встречался сразу же после фотосъемок. Для начала неплохо.
— Конечно, если мы идем по верному следу, — заметил Рябов. — А то ведь мы можем и ошибаться, не так ли? Принимаем желаемое за действительное. Ну шнырял среди толпы парень с иноземным фотоаппаратом, ну вел себя нервно, ну встретился потом с каким-то мужиком, о чем-то с ним поговорил и сразу же отправился домой. Если разобраться, ничего особого во всем этом и нет. Ничего преступного. Так, знаете ли, можно заподозрить любого. Даже нашу милую домохозяйку Клавдию Ивановну. Разве не так?
Слова, сказанные Рябовым, были резонными. Они, можно сказать, были железобетонно-логичными. То же самое могли сказать и Богданов, и Дубко, и Терко. Но было здесь и нечто такое, что не укладывалось в железобетонную логику доводов, выданных Рябовым. И это нечто не давало покоя ни Богданову, ни Дубко, ни Терко, да и самому Рябову тоже.
— Вот скажите мне: на кой ляд этому фотографу понадобилось снимать секретный корабль, да еще и с близкого расстояния, то есть со всеми подробностями? — пустился в рассуждения Дубко. — Да еще и таким нервным способом? И почему этот фотограф сразу же после съемок помчался на встречу с тем мужиком? И ведь это была не приятельская встреча, а явно деловая, можно сказать, официальная, какие обычно бывают между начальником и работником. Уж тут-то мы со Степаном не ошибаемся, потому что наблюдали эту встречу со всевозможных ракурсов и расстояний. Степан, я прав?
