Что же касается аквалангов, то тут Валентину пришлось приложить собственные усилия. Он лично отыскал на побережье подходящее место, да и акваланги были у него. Однако без помощника обойтись было трудно — кто бы стал протискиваться в тесную пещеру? Самому Валентину при его комплекции это вряд ли удалось бы. Пришлось к этому делу подключать Сергея Маковоза.
…Потом появилась молодая рыжеволосая женщина. Причем ночью. Она была одна. Возможно, где-то поблизости затаились и остальные диверсанты, этого Валентин не знал. Поначалу он не хотел открывать дверь — уж слишком неожиданным, а потому пугающим было ее появление. Но женщина сказала пароль, и ему волей-неволей пришлось пустить ее в квартиру.
— Ну-ну, — усмехнулась женщина. — Не надо так пугаться. Ничего страшного пока не произошло. И не произойдет. Так что расслабься и выдохни. Ты понимаешь, красавчик, о чем я тебе говорю?
Говорила женщина на чистом русском языке, правда, с едва заметным акцентом.
— Меня зовут Росица, — сказала она. — Ро-си-ца. Прошу на всякий случай запомнить. Я болгарка. Точнее сказать, болгарская туристка. Если кто-то заинтересуется моим появлением у тебя среди ночи, скажешь, что я твоя любовница. Ты понял? Любовница! Советским гражданам с болгарскими гражданками можно. Ваш моральный кодекс это позволяет, — засмеялась она.
— Так и скажу. — Валентин постепенно приходил в себя. — И что дальше?
— А дальше — дело, — сказала Росица. — Во-первых, ты должен отдать мне фотографии корабля.
— Да, конечно. — Валентин открыл ящик стола и протянул конверт с фотографиями. — Вот они.
Росица открыла конверт, бегло просмотрела фотографии и нахмурилась:
— А что, лучше сделать было нельзя?
В ответ Валентин лишь неопределенно пожал плечами.
— Ладно, — сказала Росица. — Что есть, тому и рады. От того и будем отталкиваться. Во всяком случае, корабль запечатлен. Не перепутаем. Теперь акваланги. С ними все в порядке?
— Вам же говорил мой человек в Феодосии: птенцы в гнезде. Так и есть, в гнезде. Дожидаются вас.
— Твой человек? — Росица опять нахмурила лоб. — Почему ты действовал через посредника? Почему не сам?
— Так получилось, — сказал Валентин и, помолчав, добавил: — Мне показалось, что за мной следят. Вот я и подумал, что посредник — это надежнее. За ним никто следить не будет.
Конечно, тут Валентин солгал: никто за ним не следил. Он не замечал за собой никакой слежки, даже не чувствовал ее. Но ведь надо же было хоть как-то ответить на вопросы этой женщины!
— Следят? — Росица внимательно взглянула на Валентина. — Кто следит? КГБ?
— Нет, — махнул рукой Валентин. — Думаю, что милиция. ОБХСС. Я ведь, как вы, наверное, знаете, спекулянт. Спекулянт-оптовик. А это у нас дело наказуемое. Но слежка есть слежка. Неприятное дело… Вот я и решил, что посредник справится с делом лучше. Он и справился.
— Он надежный человек? — спросила Росица.
— Вполне, — ответил Валентин. — Он у меня на крепком крючке. Не соскочит, даже если и пожелает.
— Он знает, где спрятаны акваланги?
— Разумеется. Мы прятали их вместе.
— Я хочу посмотреть на этого человека, — после некоторого молчания произнесла Росица. — И на то место, где спрятаны акваланги. Мне нужно в точности знать, где находится тайник. Пускай твой человек мне сам покажет, где спрятаны акваланги. В твоем присутствии надобности нет. Ты лишь покажешь мне, где живет твой помощник, и все. Больше от тебя ничего не требуется. Тебе все понятно?
— Понятно, — кивнул Валентин.
Хотя ему и не было понятно. Нет, желание Росицы лично убедиться в том, где находится тайник, как раз было объяснимо, в этом присутствовал практический смысл. Одно дело — чей-то рассказ, пускай и самый подробный, и совсем другое дело — все увидеть своими глазами. Но для чего ей нужен посредник, то есть Сергей Маковоз? Этого Валентин не понимал.
Но делать нечего. Валентин был не в том положении, чтобы диктовать какие-то свои условия или задавать лишние вопросы. Надо этой женщине посмотреть на Сергея Маковоза — пускай посмотрит. Пускай убедится, что Валентин ни в чем не солгал.
— Поехали! — решительно произнесла Росица. — Время не ждет!
— На чем? — спросил Валентин. — Сейчас ночь, а ночью троллейбусы не ходят.
Тут он, конечно, приврал: ехать было на чем, у него имелась своя машина. Но отчего-то он не хотел говорить об этом своей ночной гостье.
— У меня машина, — сказала Росица и усмехнулась: — Я состоятельная любовница…
Внизу Валентин увидел незнакомый зеленый «Москвич». Женщина подошла к нему, открыла дверцу, уселась за руль и сказала:
— Садись. Будешь показывать дорогу.
Валентин, разумеется, знал, где проживает Маковоз, но дома ли сейчас Сергей, ему было неизвестно. Должно быть, дома. Куда ему ночью-то деваться?
— С кем живет твой помощник? — спросила Росица.
— Один.
— Женщин приводит?
— Не знаю…
— Почему?
— Что почему?
— Почему не знаешь? О своих помощниках надо знать все. Кто они, с кем они…
— Учту на будущее.
— Ладно, разберемся. Повторяю: он тебя не должен видеть.
— Я понял, — кивнул Валентин. — Но почему?
— Без тебя мне проще будет разобраться, кто он на самом деле.
