Смысла этих слов Валентин не понял, но больше вопросов не задавал. Он понимал, что ответа на них все равно не получит.
Приехали к дому, где проживал Сергей Маковоз. Валентин назвал этаж и номер квартиры.
— Хорошо, — сказала Росица. — Выходи из машины. Больше ты мне не нужен — пока не нужен. Отправляйся домой и жди.
Валентин выслушал эти слова без всякой радости. На душе было муторно и тревожно. Почему эта рыжеволосая женщина дает такие странные распоряжения? Почему Маковоз его не должен видеть? Что значит — отправляйся домой и жди? Ждать кого? Или чего? И вообще, как ему сейчас добираться домой? Пешком через весь город? Ночью ведь троллейбусы не ходят.
Сам не зная почему, но Валентин решил схитрить. Он не пошел домой, как ему было велено, а притаился за углом, чтобы посмотреть, как дальше будут развиваться события. Ему казалось, что если он будет в курсе дальнейших событий, то обезопасит себя от чего-то непонятного и страшного. Впервые он пожалел о том, что ввязался в это дело. Не надо было ему поддаваться на всякие сладкие посулы в том европейском порту, где его завербовали… Да кто же знал?
Росица тем временем поднялась на третий этаж, нашла там квартиру, в которой проживал Маковоз, какое-то время искала дверной звонок, но не нашла и постучала в дверь. Раз, другой, третий… За дверью послышалась сонная возня, и мужской голос спросил:
— Кто там?
— Гостья из Феодосии, — негромко, но отчетливо произнесла Росица.
В квартире долго молчали, затем тот же самый голос переспросил:
— Кто?
— Как поживают птенцы в гнезде? — тем же самым голосом произнесла Росица. — Никуда не улетели?
За дверью опять воцарилась тишина, видимо, обитатель квартиры пытался сообразить, что означают эти слова. Наконец щелкнул замок, и дверь приотворилась.
— А… — сказал Маковоз, протирая глаза.
— Узнал? — спросила Росица.
— Узнал.
— Ты один?
— Один.
— Тогда принимай ночную гостью. Да живей, пока нас никто не увидел!
Росица протиснулась в дверь и тотчас же ее захлопнула.
— Как поживаешь? — насмешливо спросила она.
— Нормально, — ответил Маковоз.
Ночной визит этой рыжеволосой женщины, с которой он раньше встречался в Феодосии, был для него сюрпризом — неожиданным и тревожным. Что ей понадобилось, для чего она явилась к нему домой посреди ночи? Стряхивая остатки сна, Сергей пытался найти ответ на этот вопрос и не находил его.
— Собирайся! — велела Росица. — Поедем…
— Куда? — не понял Сергей.
— Покажешь гнездо с птенцами. Мне нужно все увидеть самой.
Теперь все более-менее становилось понятным. За исключением одного: откуда эта женщина знает, что Сергею известно, где находится тайник? Кажется, там, в Феодосии, он ей ничего такого не говорил… Впрочем, ответ тут напрашивался сам собой. Наверное, об этом ей сказал Валентин. Но тогда почему бы Валентину самому не показать тайник? Почему это должен делать он, Сергей? Непонятно…
— А… — заикнулся было Маковоз, но женщина его перебила:
— Поживей! Внизу нас ждет машина!
Валентин, притаившись за углом, видел, как Росица и Маковоз уселись в зеленый «Москвич» и автомобиль выехал со двора. Видел он и то, как вскоре вслед за «Москвичом» в том же направлении двинулся «Запорожец» стального цвета, но не придал этому значения. Ну выехал и выехал. Ему-то какое до этого дело? На пассажиров в «Запорожце» он тоже не обратил внимания. Кажется, их было несколько, но, опять же, что с того?
Через пять минут он вышел на улицу. Идти ему было далеко, едва ли не на другой конец города.
Росица явилась к Валентину ближе к утру. Валентин знал, что он еще раз увидит ее этой ночью, — на этот счет у него было предчувствие. И оно его не обмануло.
— Значит так, — сказала она. — Познакомилась я с твоим помощником. Пообщалась, присмотрелась, составила впечатление. Не нравится он мне. Ненадежный он. Всего боится. К тому же догадывается, для чего припрятаны в тайнике акваланги и зачем он фотографировал корабль. Он связал это воедино и, кажется, сделал правильные выводы. Такой человек опасен. Если его возьмут в оборот, он расскажет все, что знает. И обо мне, и о тебе, и о том деле, которое мы должны выполнить. Ты понимаешь, к чему я это тебе говорю?
— Нет, не понимаю, — внезапно охрипшим голосом произнес Валентин.
Он соврал. На самом деле Валентин все прекрасно понимал. Понимал, но боялся признаться себе в этом. Уж слишком неожиданным и неправдоподобным было то, на что намекала Росица.
— Все ты понимаешь! — жестко отчеканила женщина. — Не вынуждай нас приравнять тебя к твоему помощнику!
Это были не просто слова. Они прозвучали как намек, более того, как угроза или даже приговор. Приговор ему, Валентину. И опять он невольно пожалел о том, что поддался на уговоры в европейском порту. Сладкие это были уговоры, манящие. А на самом деле вот как оно, оказывается, выходит.
— Что я должен делать? — угрюмо спросил он.
