— Его смерть оказалась мне на руку, — хмыкнула мать, вглядываясь в моё лицо. Она будто наслаждалась моим смятением и каждой обронённой слезой. — Развестись мы не успели, как и подать заявление, а это значит, что я по-прежнему хозяйка поместья и наследница первой очереди. Так как ты уже давно совершеннолетняя и не нуждаешься в опеке, то получить достаточную для управления долю «Мерис» можешь только по завещанию, а без него ты всего лишь наёмный работник, которого можно уволить одним щелчком пальцев. Именно поэтому я и приехала сегодня. Эти деньги — всё, на что ты можешь рассчитывать. Здесь даже больше того, чего ты стоишь.
Она говорит так, будто завещания и вовсе не было, но ведь оно было! Я лично держала его в руках и прятала в сейф!
Где-то между рёбрами закололо. Боль толчками выбивала воздух из лёгких, пожирала единственное усилие — не поддаваться на провокацию. Не дать себя растоптать.
Я слышала собственный пульс ушах. В голове роились сотни вопросов, но главный — как отец мог так поступить? Зачем, зачем отдал ей акции? За девочку Люду, за нового ребёнка? За него?! Нет, я не рассчитывала на наследство, но, отдав компанию матери, он закрыл мне путь в директорское кресло. Лишил права голоса. Лицемер. Кто так заботится?
Ты хотел жить вечно папа. Ты должен был понимать, что отдавая акции подвергаешь себя опасности. Не только себя, но и нас с Лизой.
— Ты лжёшь, — сдавленно отрезала я.
Вспотевшая ладонь не давала как следует опереться. Я качнулась назад, ища опору для спины. На пол слетели ручки с карандашами, которые я зацепила в попытках не упасть.
— Да больно надо, — фыркнула мать, довольная произведённым эффектом.
Опустив голову, я дышала через раз, делая глубокие вдохи. Маленькая туфелька с острым носом надавила на вставший ребром осколок фоторамки. На моих глазах мать продырявила отцовское фото. Скотский жест. Прямо сейчас она давала понять, что защиты больше нет и не будет.
Моя жизнь в один момент сломалась так же легко, как стеклянная рамка.
— Кому ты продаёшь компанию? — выдавила я, смотря в пол.
— Глебу.
Это конец.
— Милая. — Мать вытерла солёную каплю на моей щеке и мягко улыбнулась. — Твой единственный шанс остаться в «Мерис» — выйти за Глеба замуж.
— Зачем ты так со мной, мама? — Слёзы покатились одна за другой, и мне уже было плевать, что это видел Борис.
— Ну кто-то же должен ответить за годы моих страданий, — ответила она, увещевая как маленького ребёнка. — Теперь у тебя есть чем заняться, не так ли? — Она поправила воротничок моей блузки, слишком сильно натянув ткань. — И Лизоньке нужна спокойная обстановка, а ты слишком нервная. — Узкие ладошки скользнули по моим плечам, стряхивая невидимую пыль. — Как женщина женщине — забирай деньги и уезжай. Или выходи за Глеба. Он с ума по тебе сходит уже много лет. А за Лизу не волнуйся, я воспитаю из неё настоящую леди. Прекрасную, умную, независимую женщину, как я.
В этот момент в голове щёлкнуло. Разум затуманила чудовищная волна ненависти и бессилия. Сбросив её руки, я размахнулась и ударила, что было сил. Из-за разницы в росте и комплекции мама упала на пол, прямо на битое стекло. Держась за покрасневшую щеку, она смотрела на меня снизу вверх. Именно в этот момент она перешла ту невидимую черту, что держала её у края, но я этого ещё не знала.
— Ненавижу тебя, лицемерная тварь. — Выплюнула я в лицо той, что меня родила. — Лучше бы вместо отца сдохла ты! Ты никогда, никогда не получишь Лизу! Убирайся и деньги свои забери, мне от тебя ничего не нужно!
Молчавший до этого Борис медленно подошёл к матери и помог ей подняться. Отряхнув её юбку от стекла, и вытащив осколок из рукава, он повёл теперь уже чужую мне женщину к выходу, прихватив по дороге портфель.
Отдышавшись, я посмотрела на устроенный мной бардак и поёжилась. Бог мой, что на меня нашло? Прижав ладонь ко лбу, я дышала, стараясь забыть взгляд матери. Но получалось паршиво. Никогда прежде я не испытывала такой ненависти к кому бы то ни было. Что ж, сама виновата. Давно пора было признать, что матерью мне Мария Звягинцева быть не хотела. И всё же… какая никакая, а она мать. Но всё внутри этому факту сопротивлялось.
Мать хочет забрать Лизу любой ценой, и всё это она делает только ради этого. Даже без психологов и экстрасенсов было ясно, что Лиза для неё больше, чем просто внучка. Она для неё всё. А для того, кто занял все места в твоих сердце и душе, человек совершит любой, даже самый низкий поступок. Учитывая власть, которой обладала мать, тягаться с ней самостоятельно у меня не получится. Лизку надо было прятать.
Вылетев из кабинета, я поймала на шестом этаже бухгалтершу и проорала:
— Немедленно рассчитайте Людмилу Овечкину!
— Что случилось? — Сухая женщина с мелированными волосами строго поправила стопку папок на руке. — Мелания Сергеевна, мне нужен приказ. Это документы…
— Вот вы приказ и напечатайте! — рявкнула я. — Немедленно! По собственному желанию, с сегодняшнего дня без отработки. Выплатите ей зарплату за три месяца вперёд!
— Мелания Сергеевна, я понимаю, у вас горе, но так…
