— С этим я разберусь сама. Отдайте мне запись.
Если подключить полицию, то всё обернётся против меня. У мамы везде есть подвязки, как и у Глеба с Борисом. Никто просто не даст этому делу ход.
Через пятнадцать минут я сидела в машине с работающим двигателем. А в голове уже выстраивался чёткий план действий. Раз уж я не могла заставить мать отказаться от Лизы, то мне надо было её спрятать.
У отца в Америке был старый друг, которого Мария на дух не переносила. Кажется, его фамилия МакАлистер или что-то в этом роде. Спрятать дочь там, где она не станет искать, казалось мне лучшим решением, которое я только могла придумать. А когда я разберусь с наследством и Домогаровым, то и сама к ней присоединюсь, потому что нам жизненно необходимо время для передышки.
Мне необходимо.
Всю дорогу до дома телефон не смолкал. Звонили все: друзья, знакомые, партнёры, клиенты и даже Виктор Домогаров, что удивило меня больше всего.
Он тоже хотел принести соболезнования, а ещё…
— Мелания, я звоню не просто так.
Я кинула взгляд в боковое зеркало и перестроилась.
— Напомните, Виктор Алексеевич, разве у нас с вами были общие дела?
— Не язви. Я по поводу Лизы.
— Разговор закончен.
— Она моя внучка, если ты не забыла.
— Последние восемь лет вас это не волновало, так с чего такой интерес к моей дочери?
— Ты сама была против нашего общения, и я не хотел накалять отношения. Сейчас всё изменилось. Маша хочет увезти Лизу во Францию.
— Что?! — я поперхнулась и выровняла машину, попутно показав не самый лучший жест соседу. — Откуда вы знаете?
Виктор помолчал и признался:
— Лариса проболталась. Мелания, я не хочу, чтобы Маша увозила Лизу, ты слышишь?
— Слышу. Я разберусь.
— Я хочу помочь…
— Нет.
— Дай мне договорить! Я могу отправить её к своему хорошему другу. Сергей его тоже знал, и был бы не против. Сама понимаешь, у себя дома я оставить девочку не могу. Лариса не позволит, а прятать её по гостиницам не вариант, потому что это будет расцениваться как похищение, да и опека начнёт к тебе присматриваться, а в твоём положении это совсем ни чему. — От нехорошего предчувствия у меня пересохло во рту. — Ты слушаешь?
— Да.
— Так вот, Джон мог бы позаботиться о Лизе, пока не утихнет вся эта шумиха и твоя жизнь не вернётся в привычное русло. Можно устроить её отъезд как языковую практику.
— Почему? Я вам не верю. Вы дружите с Марией, стало быть, это может быть и её планом.
— Какая чушь.
— Я не верю в ваши чувства, Виктор, — отрезала я. — Поэтому, это предложение по меньшей мере странно. Я сама со всем разберусь. И Виктор, не звоните мне больше. Я ненавижу всё, что так или иначе связано с Глебом и никогда не приму от вас помощи. Потому что это вы его воспитали.
Отключив звонок, я ударилась затылком о подголовник и прикрыла глаза. Это никогда не кончится. Я как будто между молотом и наковальней.
У дома я позвонила Нику. Удостоверившись, что дочь в порядке, пообещала быть через несколько минут.
Но так и не смогла сдержать обещание.
Едва я захлопнула дверь и включила сигнализацию, всё изменилось. Трое мужчин вышли из тени и обступили меня со всех сторон.
— Надо было соглашаться, — правого уха коснулось горячее дыхание.
Я дёрнулась в сторону и закричала.
— Мы здесь одни, крошка. — Глеб выбил из моей руки ключи и ядовито улыбнулся. — Никто тебе не поможет.
— Ник! Помогите! Кто-нибудь!
— Тц. Ты как всегда делаешь всё наоборот.
Глеб кивнул и один из амбалов скрутил мне руки за спиной, мгновенно защёлкнув наручники. Сам же Домогаров выглядел пьяно. Его глаза блестели даже в полутьме подземной парковки. Он расстегнул ворот белоснежной рубашки и оттянул ткань.
— Ты не сможешь увезти меня. Кто-нибудь обязательно заметит.
— Кто? — расхохотался он и раскинул руки в стороны. — Мы здесь одни.
— Ублюдок.
Я плюнула ему в лицо и тут же получила пощёчину. Глеб брезгливо стёр мой плевок платком и вытащил из внутреннего кармана пальто футляр.
— Что, ещё один подарок на свадьбу? — осклабилась я, замирая от ужаса.
— Почти.
Он отщёлкнул крышку и продемонстрировал шприц, наполненный прозрачной жидкостью.
— Нет. Ты не посмеешь! Не смей меня трогать! — взвизгнула я, стараясь увернуться от укола.
Глеб молча сжал мой подбородок двумя пальцами и всадил иглу в шею.
Новгородская область, 02:32
Вдох-выдох.
Вдох… а-аах…
Выдох… хаа-а…
Успокоиться. Выбраться из машины.
Я ещё дышу.
Пальцы плохо слушаются. Шум в ушах не даёт сосредоточиться. Надо отстегнуть ремень. Щёлк. Звук замка повис в мёртвой тишине. Щёлк. Сердце сбилось с ритма. Щёлк.
С третьей попытки я смогла освободиться. За окном сплошная темень, ни черта не видно. Где я? Который час? Поворачиваться страшно, ещё страшнее неизвестность. Как я сюда попала?
Медленно повернув голову, я различила искорёженную пасть правой двери. Ошмётки стекла валялись в салоне. Среди торчащих осколков застряли куски ткани. Вытащив ноги из-под торпеды, я полезла на пассажирское сиденье. Неужели, со мной кто-то был? Подцепив пальцами кусочек ткани, поднесла его к носу и зажала рот. Острый запах металла въедался в ноздри, залезал под кожу и скручивал внутренности.
