Тяжёлое дыхание старшего близнеца сбилось, по телу прошла дрожь и подкосились ноги. Тяжело осев на пол, он вытащил из кармана пачку с таблетками и вытряхнув из блистера несколько штук, отправил в рот. Через несколько минут на его лице расцвела блаженная улыбка и глаза подёрнулись поволокой. Вяло махнув рукой, он откинулся головой на стену и рассмеялся.
— Сбежала. Из охраняемого особняка и запертой комнаты. Ты заплатишь за это. Я выжму из тебя все соки, девочка моя. — Взгляд Глеба задержался на лежащей картине. — Ты заплатишь мне за все эти годы. И начну я, пожалуй, с твоей драгоценной дочери.
— Я вернулся! — Дверь кабинета распахнулась, впуская Бориса. — Не понял. — Он хмуро осмотрел брата и поверженную картину. — Что здесь происходит?
— Она сбежала, — хихикнул Глеб, откидывая со лба распущенные волосы. — Сбежала.
Сохраняя невозмутимость, Борис присел на корточки и подцепил пальцем расколотый край рамы.
— Как?
— Не знаю. — Мутный взгляд Глеба остановился на брате. — Никаких следов не… нашл… — последние слова он произнёс с большим трудом, едва выталкивая их через приоткрытый рот.
Борис подхватил уснувшего брата и вздохнул. Наконец-то. Они свободны. Больше не будет этой сумасшедшей гонки за какой-то бабой, и Глеб станет прежним. И пускай, в его постели будут сотни женщин, но душа и сердце отныне принадлежат только ему, Борису. Удобно устроившись на полу, он аккуратно опустил голову Глеба на свои ноги, и проведя пальцем по мертвенно-бледной щеке, прошептал:
— Теперь ты только мой, брат. Нас больше никто не сможет разлучить. — По холодной щеке Бориса скатилась одинокая слеза. — Только мой.
Совсем скоро разбитую машину должны будут обнаружить. Он позаботился о том, чтобы раньше времени никто не проехал этой дорогой. В конце концов, это было старое направление, практически не используемое. Он специально рассчитал всё так, что если они и выживут каким-то чудом, то с ранами и на таком холоде всё равно сдохнут.
Подумать только. Борис довольно улыбнулся, ласково гладя Глеба по голове. Эта тварь наконец-то сдохнет. Сколько нервов она вымотала, сколько раз его сердце едва не останавливалось, когда он замечал взгляд брата, направленный на эту шлюху. Хорошо, что тётка помешалась на этом маленьком выродке и увезла её подальше, иначе Глеб, узнав о смерти возлюбленной, наверняка бы занялся этим ребёнком.
Брр. Бориса перетряхнуло. Этот мусор хоть и выглядел как ангел, но был прямым продолжением суки, так что совсем не жаль, что малявка отправилась за пределы страны. Даже имея чёрные, как бархат ночи волосы и такие же синие как у Глеба глаза, чертами лица она всё равно походила на мать. И если бы Мария не забрала девку с собой, то ему бы пришлось избавиться и от неё.
— Я избавлю тебя от всего, что может потревожить твоё сердце и мысли, — прошептал Борис, целуя Глеба в висок. — Ты единственный заставляешь моё сердце биться так быстро. Не отнимай у меня этого, брат.
Удостоверившись, что Глеб спит, Борис вытащил из внутреннего кармана своего пиджака помятый лист бумаги и развернул:
— Тупая шлюха, — Борис никак не мог убрать взгляд от процентов. — Я бы никогда не позволил тебе разрушить мою семью.
Через несколько часов перед особняком Домогаровых остановился лимузин. Изящная туфелька и полы длинной шубы гостьи не были испорчены слякотью благодаря спорой работе уборщиков, что вычистили двор к приезду Ларисы Витальевны. Поправив съехавший рукав, она быстро выскользнула из машины и прошла к дому, нервно сжимая маленькую сумочку в напряжённых пальцах. На голове всегда элегантной и свято соблюдающей собственный «кодекс внешности» женщины, сейчас был творческий беспорядок. Из макияжа мадам Домогарова успела наложить только помаду, да и с той промахнулась, выехав за контур. На щеках матери близнецов горел нездоровый румянец, а в глазах стояли слёзы. С силой вдавив кнопку звонка в корпус, она притопнула ногой и заколотила в дверь:
— Открывайте, сейчас же!
— Мадам? — Дворецкий отскочил в сторону от разъярённой женщины.
— Вы должны немедленно открывать дверь! — взвизгнула женщина, залетая в дом и проносясь мимо пожилого дворецкого чёрным вихрем. — Где мальчики?!
— В кабинете господина Глеба. — Склонил голову дворецкий.
— Приготовь чёрный кофе и фрукты. — Лариса Витальевна махнула рукой и немного сбавив шаг, направилась к сыновьям.
— Мама? — Борис поднял голову, придерживая Глеба. — Что случилось?
Лариса Витальевна смахнула прядь волос с глаз и уставилась на бумагу, которую всё ещё сжимал Борис.
— Я боялась этого. — Женщина вздохнула, и наклонившись, аккуратно высвободила листок, поднося к глазам. — Это ведь тест на отцовство Мелании? Как ты понял?
