Пикап разогнался до ста километров в час, прошивая заброшенный мемориальный городок насквозь. Деревянные особняки сменились каменными многоэтажными строениями с выбитыми окнами, точно пустующими глазницами гигантских черепов. Теперь эти многоэтажки дополняли кладбищенскую композицию, расширяя её границы.
Реставратор открыл окно, сплюнул и спросил:
— Вы в любом случае убьёте меня?
Ответил Мойвин:
— Мы не убийцы. А вот на ваш счёт есть сомнения.
Захар лукавил, но неспроста. Ему хотелось разговорить отшельника, не прибегая к угрозам.
— В мою историю нелегко поверить, — предупредил Реставратор. — Когда-то я делился ею с людьми, но они, как и вы, предпочитали вешать на меня ярлык сумасшедшего, не дослушивая до конца.
— Мы тебя точно дослушаем, — заверил Ротман. — Нам пилить в одном салоне чёртову кучу часов.
Ещё с минуту Реставратор собирался с мыслями, а когда он начал говорить, погружаясь в своё прошлое, скорость движения слегка упала. Но никто из присутствующих в пикапе, даже Лидия, не обратили на это внимания. Они погружались в прошлое вместе с рассказчиком, будто сами являлись очевидцами каждого поведанного эпизода.
Когда-то Реставратора звали Арчи Диккер. Его отец — Жозеф — в молодости работал на дочернюю фирму «Долгого рассвета», занимающуюся изучением аномальных зон на Криопсисе. Он входил в число одной из ранних экспедиционных групп, и провёл на планете семь лет. Их фирма изучала обнаруженные остатки городов в пустынях восточного полушария. В то время Жозеф считал, что ему суждено провести на Криопсисе не одно десятилетие, возможно, даже встретить там смерть. Он действительно намеревался посвятить жизнь изучению артефактов Экспонатов, поэтому нашёл в экспедиционной группе девушку, с которой их интересы идеально совпадали. Её звали Лореан. На Криопсисе не возбранялись браки, скорее, даже поощрялись. Через три года у пары родился сын. Так появился на свет Арчи Диккер, дитя одних из первых колонистов Криопсиса.
Всё изменил день, когда Лореан бесследно исчезла вместе со всем поселением. Жозеф и Арчи в это время находились в соседнем лагере, куда Жозефа вызвали по административным вопросам. Его решение взять с собой четырёхлетнего сына сохранило Арчи жизнь. Впрочем, никто не знал, что случилось с исчезнувшими. На месте поселения не обнаружили никаких следов, ни трупов, ни оборудования. Всё будто ушло в песок. Это был не первый подобный случай, и с каждым годом они учащались, отбивая у спонсирующих экспедиционные группы династий всякое желание продолжать исследования Криопсиса. Усугубляли ситуацию повсеместные и необъяснимые отказы сложной техники, в то время как простая работала бесперебойно. Будто планета противилась технологической экспансии людей. Династии «Долгого рассвета» принялись сворачивать программы, и Жозефу Диккеру не оставалось ничего иного, кроме как вернуться на Прайм.
На родной планете он и не думал предаваться унынию, считая, что жизнь не закончилась, а всего лишь совершила крутой виток. Жозеф нашёл себе новую женщину и занялся бизнесом. Он получал щедрое пособие корпорации, как вернувшийся с Криопсиса ветеран.
Что касается Арчи, парень с юных лет работал тенью отца. Жозеф то и дело вспоминал о чудесном спасении и считал сына обязанным ему по гроб жизни. Стремящаяся наружу тяга молодого человека к искусству — в частности, к живописи и скульптурам — жестоко подавлялась и не находила выхода. Жозеф считал традиционное искусство вотчиной бессмыслия и пережитком Осиного Гнезда, Арчи же был убеждён, что отец — яркий пример «мягкой статуи», натуры с окаменевшей душой и живым телом. Как бы то ни было, многие годы Арчи Диккер играл роль тени, пока не встретил в одном замшелом мотеле компанию «мотыльков». Та встреча изменила его жизнь, стала событием, почти сопоставимым с драмой отца.
Арчи было двадцать два, ему удалось выпросить у отца целиком самостоятельный отпуск, который он планировал провести не в фешенебельных отелях Прайма под бдительным присмотром служащих роботов или в райских апартаментах Тропика, а на пригородных просторах. Там, где проходила тонкая грань между технологичностью и нарочитой отсталостью, витринами терраформирования и его подсобными помещениями. Там, где в равной мере смешались свобода и дикость. У Арчи не было запланированного маршрута, он путешествовал по Прайму инкогнито и налегке, оставив дома не только вещевой багаж, но и маску гнетущей его личности.
В мотеле с незапоминающимся названием на окраине цивилизованного мира Прайма он провёл две ночи, а на третью встретил пятерых молодых «мотыльков»: трёх парней и двух девушек. По их признанию, они осознанно вырвались из хромированной клетки, чтобы обрести за Порталом самих себя. Ровно то, что искал Арчи. Он сбежал с «мотыльками» следующим утром, ни минуты не раздумывая над судьбоносным решением. Он понял, что принял его давно и ожидал события-катализатора.
