— Причин может быть множество. При каких обстоятельствах он ушёл? Возможно, его тяготит физическое прошлое. Хотя обычно почти все ушедшие почему-то цепляются за него.
С минуту Козински молчал, размышляя. Вне всякого сомнения, он не исключал вероятности, что слова Реставратора могут быть правдивыми, а не исповедью помутнённого разума.
— Речь о моём брате, — наконец, заговорил Козински. — Его убил собственный сын, мой племянник. Мальчику тогда было двенадцать. Озвученные мотивы звучат чудовищно убедительно и просто чудовищно, и у меня нет оснований не доверять племяннику. Единственное, чего я хочу — поговорить с братом и расставить все точки в этом деле.
Захара заинтересовало откровение метузелы. Ведь речь шла о Майло. Зато Реставратор воспринял сказанное без каких-либо эмоций, отчего создавалось ощущение, что он пропустил всё мимо ушей.
— У нашей семьи немало тайн, — добавил Козински, — и эта — одна из прочих.
— Полагаю, у него были веские мотивы совершить убийство отца, — предположила Лидия.
Козински молча кивнул, давая понять, что обсуждать их сейчас не намерен.
— Я попытаюсь установить контакт с вашим братом, — сказал Реставратор хриплым басом. — История, как я понял, совсем непростая, поэтому ничего обещать не стану. — Он внимательно посмотрел на Козински. — Но если получится, у меня будет к вам ответная просьба.
— Какая? — осторожно спросил тот.
— В покинутом особняке остались мои друзья. Работу над некоторыми я не успел закончить, но всех их надобно вернуть на родные места.
— То есть, на кладбище?
— Да.
Козински нисколько не смутила дерзость Реставратора — очевидно, неосознанная — диктовать условия большому боссу. Снисходительность — качество сильных и влиятельных людей.
— При благополучном исходе мы это устроим, — пообещал Козински.
— Отлично, что вы так быстро нашли применение нашему индивиду, — заговорила Лидия. — Но у меня тоже есть к вам деловое предложение, мистер Козински.
— Выкладывай, — устало выдохнул тот.
Девушка улыбнулась и закинула ногу на ногу.
— Поговорим об этом в более комфортной обстановке. С глазу на глаз.
Вы меня слышите? Значит, я ещё жив. Я уверовал в особую форму бессмертия и поделюсь с вами своей верой.
Меня зовут Клей Бёрн. Триста пятнадцать лет назад, в возрасте Христа, у меня диагностировали рак мозга. Сколько мне лет сейчас, считайте сами. Вы спросите, какого чёрта я до сих пор жив? Спасибо чудесам крионики. Последние триста пятнадцать лет моё тело провело в капсуле с жидким азотом в стадии глубочайшей заморозки. Где при этом находилась душа — вопрос открытый. Я склонен считать, что на это время она слилась с Единым Высшим Разумом или чем-то в таком роде. А потом вернулась в тесное пристанище бренного тела, и вот теперь я — вечности брошенный сын, как написал один мой знакомый поэт.
У меня никогда не было семьи. Меня воспитал интернат Холдинга регенерации, омоложения и мутаций. Родителей я никогда не видел, судя по всему, они отказались от меня после рождения, а с матерью своих будущих детей я так и не успел познакомиться. Наверное, поэтому судьба дала мне второй шанс всё исправить. Хотелось бы так думать. Ладно, оставим лирику. Вот как всё было.
— А вы неплохо сохранились.
Какой-то мужик в халате похлопал меня по плечу. Я сидел на парящей в воздухе кушетке совершенно нагой. Даже не было простыни прикрыться.
— Вам ли не знать, что во время заморозки процессы старения фактически останавливаются, — не преминул я напомнить специалисту о таких заурядных вещах.
— Я знаю, — на полном серьёзе ответил он. — Обратная сторона медали — останавливаются не только процессы старения, но и развития. Умственного.
— Это вы так намекаете, что в мире будущего мне предстоит играть роль дебила?
— О, нет-нет, что вы! — запротестовал доктор. — Ведь способность развиваться и приобретать новые знания никуда не делись. Вам просто необходимо будет наверстать упущенное. Мистер Корти поможет вам освоиться с некоторыми базовыми порядками современной жизни.
— Мистер Корти — мой опекун?
— Можно и так сказать. Он — сотрудник фирмы, занимающейся реабилитацией возвращенцев.
— Возвращенцев, — проговорил я. — Вот как теперь меня будут называть. А что с моим мозгом?
Док засиял белоснежной улыбкой:
— Вы полностью здоровы. Раковая опухоль удалена. Вы один из первых пациентов, кому проделали столь сложную операцию. Можно с уверенностью сказать, что вы обманули саму смерть, мистер Бёрн. Хотя я склонен думать, что обмануть можно только себя, но никак не смерть.
Я облегчённо вздохнул. Ради такой новости стоило проспать три с лишним века. Несколько позже я понял всю соль этой фразы доктора.
В скудно обставленном кабинете за массивным чёрным столом сидел молодой парень в каком-то гидрокостюме. Как оказалось, это такой стиль униформы сотрудников реабилитационного центра.
Мистер Корти откинулся на спинку гравитационного стула и натянул сверкающую искусственной белизной улыбку.
— Здравствуйте, мистер Бёрн. У меня для вас куча новостей. С чего предпочитаете начать?
