— Надеюсь, «Торонто Мейпл Лифс» выиграли хотя бы один Кубок Стэнли за это время? — спросил я.
— Кубок Стэнли? — В голосе Корти я услышал подобие разочарования и даже обиды. — Разве я не говорил, что мы не на Земле?
— Вот как? — Я постарался, чтобы удивление не сочилось из меня, как забродившее вино из прогнившей бочки. — И где же мы?
— В Системе совершенно другой галактики, на планете Прайм в одном из немногих уцелевших городов под названием Голем. К сожалению, мир, который вы ожидали увидеть, безвозвратно уничтожен «хромированной эпидемией». Прочие сведения о Системе вы будете получать последовательно, во избежание информационной интоксикации.
Я подпёр рукой подбородок:
— Жду не дождусь. Не скрою, меня заботит, в каком мире я оказался.
Корти понимающе кивнул.
— Ваши переживания мне понятны. — Он встал из-за стола, и я оценил его подтянутую мускулистую фигуру. «Гидрокостюм» подчёркивал её рельеф. А холодное лицо и прилизанная причёска делали мистера Корти похожим на оживший манекен. — Не буду скрывать, мистер Бёрн, вам предстоит узнать непростые вещи. Непростые для вашего анахроничного мировосприятия, в первую очередь.
— Я к этому готов.
— Отлично. В таком случае приступим.
Он заходил по кабинету, сцепив руки за спиной.
— Начать, пожалуй, стоит с циферблатов, — сказал он. — Без сомнения, главных архитекторов новых реалий.
Конечно же, я готовился к ним, этим реалиям. Я ожидал увидеть много чего: технический прогресс, полноценные путешествия во времени, инопланетян, подчинивших людей, людей, подчинивших инопланетян. Но всё оказалось значительно проще и, в то же время, не так просто.
— Циферблаты — это своего рода путеводители судьбы, — с таких философских пояснений начал Корти и для пущей убедительности положил передо мной круглую штуковину, практически неотличимую от старых моделей наручных часов. — Их посылают в наш век люди будущего. Ведь для них мы — история. Они знают все вероятности и сценарии наших жизней.
Я подошёл ближе, дабы разглядеть пресловутый циферблат. Он был синего цвета, в центре располагалась белая точка с едва заметными растекающимися лучами. В верхней части значилось две строчки с цифрами, одна из которых была статична, а другая отсчитывала секунды, минуты и так далее вплоть до лет. Как я понял, то был реальный ход времени. Вторая же показывала определённую дату с зафиксированным временем, точность, опять же, до секунды. Между строчками — маленький прямоугольный экран, а на нём надпись: «Ваша дата, мистер Корти».
— Знают, — согласился я. — И что?
— Они делятся с нами этими знаниями, — прозвучал ответ.
Мне не составило труда увязать доводы с наблюдениями.
— То есть, делятся датами смертей?
— Ими в том числе. Сегодня почти каждый житель Голема знает, когда он умрёт и когда ему ждать крутых поворотов на своём жизненном пути. Важные события, встречи, знакомства. Раньше подобным занимались исключительно гадалки и хироманты. Теперь же у нас есть истинное и непоколебимое знание.
Я с горечью осознал, что Корти убеждённо верил в правильность и необходимость такого знания. Чего нельзя было сказать обо мне.
— Но зачем? Неужели интересно жить, зная всё наперёд?
— Дело ведь не в интересе, а в предназначении. У каждого оно своё. Человек — всего лишь элемент истории с определённой ролью. Важно сыграть эту роль максимально убедительно и тогда…
Корти замолчал, очевидно, предлагая мне самому постичь невысказанную им мысль. Но я избрал более лёгкий путь.
— И тогда что?
Но Корти упорно молчал. В довесок махнул рукой. «Тебе всё равно пока не понять», — вот как я расценил этот жест.
Мы спорили с ним ещё минут пятнадцать, прежде чем поняли бесперспективность затеи. Он предложил мне пойти в ближайшее отделение фирмы «Прогноз», контактирующей с людьми будущего, и запросить персональный циферблат, однако я любезно отказался. Мне предстояло решить уйму вопросов — от привыкания к современным реалиям, не считая озвученных, до поиска своего места в этих реалиях. Корти сказал, что на адаптацию мне по закону отводилось две недели. Одну из них я мог провести в непосредственной близости от реабилитационного центра и понаблюдать за жизнью современных людей. Потом у меня был выбор: забрать и активировать циферблат или же отправиться в карантинную зону под названием «Хром» и провести некоторое время в обществе так называемых отступников — тех, кто по разным причинам отказался пользоваться чудо-изобретениями людей будущего.
Я спросил, почему у карантинной зоны знакомое до боли название. Корти объяснил, что раньше так назывался один из влиятельнейших холдингов на Земле. Во многом из-за его действий цивилизацию захлестнула «хромированная эпидемия». Память тут же зашевелилась и выдала нужную страничку знания: я воспитывался в интернате этого холдинга, а это значит, что, по сути, он подарил мне жизнь, забрав впоследствии миллиарды других жизней. Горькая ирония, не правда ли?
