Я вспомнил, что намеревался сделать со мной отец. ХРОМ предложил ему принять участие в проекте «Перерождение». Его суть заключалась в пересадке сознания в иное тело. Целиком, а не в качестве выветриваемых воспоминаний. Холдинг давно работал над решением этой сложной задачи, что бы позволило достичь искомого бессмертия, и, кажется, был близок к успеху. На текущей стадии испытания проходили добровольцы, потому что в случае неудачной пересадки пострадают и донор и реципиент. Для повышения шансов требовалась генетическая совместимость. Отец и сын — идеальная пара, если не считать клонов, запрещённых Конвенцией Развития.
— Вы меня слышите?
— Всё в порядке, — спокойно ответил я и прикинул, сколько у меня есть времени, пока лаборант не распознает причину зарегистрированной странности сознания.
Похоже, пара минут имелась в запасе. Я постарался вспомнить всё, что случилось со мной после пробуждения в Големе. Встреча с мистером Корти, путешествие в карантинную зону…Симона, Бор Хантер…Но самая главная встреча состоялась совсем недавно — с вице-президентом «Прогноза». Разговорчивый оказался дядька.
— Эй, Скайджи, подойди! — крикнул озадаченный лаборант. К нему нехотя заковылял старший коллега. — Что бы это могло значить?
Циферблаты. Что из рассказанного Смитом могло быть правдой? Циферблаты…
Конечно, весь неподъёмный объём информации останется в чёрном ящике мемодубликатов, который я утащу с собой, но хотелось бы как можно больше кинуть в ручную кладь.
— Впервые такое вижу, — прокомментировал второй лаборант и почесал затылок. — Похоже на инородное присутствие. Давай-ка его просканируем на всякий случай.
— Вроде он проходил тест сразу после разморозки, — неуверенно проговорил первый.
— Повторный скан не помешает.
Они оба уставились на меня. Я сидел на кушетке, беззаботно болтая босыми ногами и улыбаясь.
— Вы меня слышите? — сорвалось с моих уст. — Значит, я ещё жив.
На Z-8 никогда не бывало хорошей погоды. Более того, на Z-8 никогда не наступал день. Находясь на задворках ЦЗС, планета недополучала тепла и света от естественного светила, а терра-машины обеспечивали её лишь минимально необходимым для жизни количеством тепла. Погружённая в вечную искусственную ночь планета-тюрьма существовала по своим собственным законам, главный из которых гласил: «Не переступай границу своей личной камеры, потому что эта тонкая черта отделяет тебя от забвения».
На Z-8 заключённых перевозили субсветовики, каждый рейс занимал около трёх месяцев. Из обжитых планет дальше только Крокос и Криопсис, располагающиеся в других звёздных системах. Захар и Лидия прибыли в один из вахтовых городков надсмотрщиков мирным рейсом вместе с провизией и эскорт-группой фирмы «Мир утех». Живая плоть среди заключённых всегда пользовалась спросом. Многие предпочитали тратить на утехи весь тюремный заработок, а кто-то — оставшиеся на свободе резервы, распоряжаясь ими с помощью юристов и адвокатов. Обычная практика. Законы Э-Системы не отличались драконовской жестокостью, не даром называясь Мягкими, в отличие от Земли и её сателлитов, но упечь в неволю там могли почти любого.
Разнообразие тюрем могло поразить воображение несведущего жителя Э-Системы. В зависимости от вида тюрьмы, основной контроль осуществляли роботы, компьютерные программы или автоматические системы. Но за каждой автоматикой и программой стоял человек. Лёгким режимом считалась колония-поселение старой формации с людским контролем. Некоторые не без оснований полагали, что такие колонии мало чем отличались от самих вахтовых городков. Жизнь там была вполне самодостаточной и текла бурным потоком, а охрана почти не вмешивалась. Редко в чью дурную голову могла прийти мысль о побеге: бежать, по сути, было некуда. Впрочем, примерно раз в пять-шесть лет находился самоуверенный безумец, пытающийся угнать звездолёт, но ещё никто не покидал Z-8 по своей воле.
И мало кто прилетал туда по своей воле. Захар и Лидия стали исключениями. Они прилетели с чёткой целью — найти Генри Шлуппа. Мойвин до сих пор сомневался в перспективах поиска, но Лидия, как всегда, была крайне убедительна. Настолько, что убедила даже Козински оснастить её всем необходимым для непростого задания, в том числе напарником в лице Мойвина. Она выбрала его сама, как единственного, помимо начальника Праймовского филиала, в ком не сомневалась. Захар окончательно понял, что по уши повяз в Банковских сетях и уже не распоряжался своей судьбой. Спасти его могли только крайние меры, о которых когда-то упоминала Лидия, но для этого ему пришлось бы начать устранение препятствий с самой девушки. Непростая задачка, как ни крути.
Один из аргументов Лидии базировался на парадоксальном факте: отправив свидетелей на планету-тюрьму, Козински, с одной стороны, подвергал их опасности угодить в капкан Шлуппа (если тот действительно находился там), с другой же — уберегал от куда более многочисленных капканов «Долгого рассвета», расставленных по всему Прайму, включая, казалось бы, безопасный Даст-Сити.
