— Не только. На всё, что покажется подозрительным, — повторила девушка. — Я не знаю, какой каприз ему может взбрести в больную голову. А вот что точно помню, так о его бисексуальности. Причём, обычно он предпочитал пару мальчик-девочка. — Она помолчала, будто взвешивая в уме необходимость последующего признания. — Однажды мне пришлось сыграть роль в дуэте.
Захар помассировал пальцами лоб. Что он мог на это сказать? С такой ярко-выраженной одержимостью он ещё никогда не сталкивался. Хотя нет, встречал он курсантов, готовых на всё ради успешной карьеры. И речь не о тех предателях, подмешавших Захару гепротик в алкоголь.
— Почему ты не воспользовалась моментом и не убила Шлуппа? — спросил он.
— Уже объясняла. Мне недостаточно его смерти. Я хочу, чтобы он страдал. Так же, как и моя сестра. И чтобы все узнали о том, кто он на самом деле.
Разговор прервал сигнал входящего сообщения на персофон Лидии.
— Козински, — сообщила она и ловко подключила линзу, чтобы образ начальника филиала был виден и Мойвину.
В тесной каюте возникла голограмма. Искусственность образа не скрывала отпечатавшейся на лице Козински усталости. Выглядел он скверно, постаревшим и осунувшимся. И это учитывая, что перед ними была запись, а не прямая связь, невозможная из-за расстояния между планетами. Не исключено, что сейчас начальник филиала выглядел и того хуже.
— Пока обычная проверка связи, — заговорил он. — Надеюсь, вы благополучно добрались. Жду от вас регулярных видеоотчётов, начиная с посадки. Отдельным файлом я вышлю вам имена наших местных информаторов. Но учитывая обостряющуюся обстановку в Э-Системе, с ними тоже будьте осторожны. В конце концов, они всего лишь наёмники. А любой наёмник — это лот на аукционе. Кто больше заплатит, к тому он и пойдёт.
Таким пессимистичным аккордом Козински закончил своё короткое выступление. Проанализировав услышанное (и увиденное), Захар сказал:
— А я грешным делом обрадовался при упоминании информаторов.
— Если хочешь выживать в стае волков, рассчитывай только на себя, — посоветовала Лидия. — Обратил внимание на его видок? Похоже, у Бобби бессонница.
— Наверно, Реставратор организовал ему связь с братом, — предположил Мойвин. — Как думаешь, что в их семье могло случиться?
— Это не моё дело. И не твоё. Наша задача — Шлупп. О нём и стоит заботиться.
Шум прибоя донёсся до моего слуха и ударил по перепонкам. Я приоткрыл глаза. Солнечный свет пробивался сквозь узкие щёлки и беспощадно отпечатывался на сетчатке. Тело казалось окаменевшим, словно я превратился в статую раньше отведённого. Побочный эффект длительного отсутствия. Интересно, сколько прошло времени? Субъективное восприятие в Големе длилось не больше двух недель, а это значит, что страховка держалась на честном слове, превратившись в тонкий волосок. Прорываться из глубины личности Бёрна оказалось непростой задачей. Как ни парадоксально, мне помогло сканирование «Прогноза». Оно в определённом смысле прочистило путь. Иначе бы… Мы бы с Клеем вместе отправились в долгое путешествие в его сны. Только вот после пробуждения я бы превратился в личностный придаток Бёрна, с немалой долей вероятности списанный им на приступы шизофрении.
Хорошо, что каждый из нас пошёл своим путём. Правда, я пока не имел никаких идей, куда меня привела извилистая тропинка.
Попробовал чуть шире открыть глаза. В пустой комнате с вишнёвыми стенами пахло морем, возле открытого окна колыхались занавески. Я лежал на жёсткой кровати с белыми простынями. От лица к ступням тянулись датчики и массажёры. Эту новость можно считать положительной — по крайней мере, кто-то позаботился о моих мышцах.
Прежде, чем я верну полный контроль над телом, пройдёт час или два, в зависимости от давности нахождения в вегетативном состоянии. Частично я смогу двигаться и через несколько минут, но что мне это даст? Даже до окна не доползу, а если и доползу, то непременно вывалюсь в него в попытках получше рассмотреть прелестные виды.
Итак, по прошествии десяти минут никто не явился. Значит, за мной не наблюдали ежесекундно — ещё одна неплохая новость. Есть возможность собрать рассыпанные по дну разума мысли, проанализировать прошлое, настоящее и будущее. Судя по всему, я в лагере Нисона. Конечно, лучше быть в плену у него, чем у мистера Смита из «Прогноза». По крайней мере, мы играем за одну команду, пусть и в разных составах. Отпустит ли он меня, если я сообщу ему утащенные из Голема сведения? И главное — поверит ли? Разумеется, нет. Потащит в лабораторию препарировать память. Выжимать из неё информацию до последней капли, как воду из мокрого полотенца. А такие выжимки чреваты последствиями. Вряд ли он станет заботиться о моём благополучии, ведь я для него — лишь материал. Выработал ресурс, и добро пожаловать в утиль.
Если кто ещё не понял — я решил свалить при первой же возможности. Задача кажется невыполнимой. Наверняка сторожевые бульдоги Нисона оберегают меня как следует. Но разве мне впервой сбегать из сработавших капканов?
