– Привез ее сюда, как ты и просил. Ты ведь поговоришь с Ребой? Мне позарез нужна ее поддержка, без нее не видать мне победы на выборах.
– Ладно-ладно. Все сделаю, обещаю, – скороговоркой выпалил собеседник Доминика.
Спальня кружилась перед глазами. Матрас прогнулся, и надо мной возникло лицо. Белый мужчина. Из-за круговерти в голове я узнала его не сразу, хотя черты лица казались знакомыми. Да, я раньше видела этого человека. Он приходил во «Франко». Сидел за столиком вместе с Домиником. И тот называл его Джон.
Грубые потные руки дергали на мне одежду, потом резко раздвинули мои бедра. Мужчина издал утробное рычание, его пальцы стянули с меня трусы и зашарили между ног.
– Ну как, приятно? Нравится? – проговорил Джон и наклонился вперед, к самому моему уху. В нос ударил запах сигар и перегара от виски. – Такие женщины, как ты, моя слабость. Да что там, грех. Мне вовсе не следовало бы заглядываться на шоколадных красоток вроде тебя, но тут уж я ничего не могу поделать. Есть в тебе – во всех вас – что-то такое, что меня реально заводит.
Я повернула голову и заметила, что в углу кто-то стоит. Это был Доминик.
– Дом, прошу тебя… – прохрипела я.
– Тихо-тихо. – Джон накрыл ладонью мой рот и крепче прижался ко мне.
Доминик смотрел на меня с улыбкой, его глаза блестели.
– Я о тебе позабочусь как следует, – произнес Джон.
Мне хотелось кричать, но тело упорно отказывалось повиноваться. Я попыталась поднять ногу, чтобы столкнуть с себя этого мужчину, но он продолжал трогать меня, лапать, лизать. Его отвратительный горячий язык прошелся по мочке моего уха, а потом стал спускаться по шее.
Я лежала неподвижно, его руки щупали и хватали все, что ему хотелось, затем он стал снимать брюки. Джон перевернул меня, будто тряпичную куклу, поднял мои бедра, а потом я уже ничего не помнила о той ночи: алкоголь и неизвестные вещества затуманили сознание и я провалилась в темноту.
Когда я очнулась, во рту было сухо и липко, на языке ощущался сладковатый привкус. На лицо упала полоска света, и я издала стон. За окном было темно, свет проникал из приоткрытой двери ванной.
Несколько минут ушли на то, чтобы вспомнить все: лаунж-бар, арбузный коктейль, Доминика.
Я ахнула и села на огромной кровати. От малейшего движения голова болезненно пульсировала, болело и между ног, и в заднем проходе. А потом я вспомнила, как приехала в этот дом. Выпила яблочный сок. Сначала сверху был Доминик, а потом кто-то другой. Какой-то мужчина. Но кто?..
Я сказала Доминику, что не могу с ним переспать, хотела уйти, а потом пришел кто-то еще, и я отключилась.
Когда я слезала с кровати, моя нижняя губа дрожала. Я была голой, но не помнила, кто и как меня раздевал. Платье валялось на полу, я подняла его, торопливо натянула и обвела взглядом комнату в поисках сумки.
Заметив, что кто-то сидит в углу за приставным столиком, я испуганно вздрогнула.
Доминик. Без рубашки, в одних черных спортивных штанах. Он смотрел на меня, словно охотник на добычу.
– Дом… – выговорила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Даже в темной комнате было видно, как мрачен и серьезен его взгляд. От такой перемены мне стало страшно. Куда подевался улыбчивый искрометный собеседник, с которым я сидела в баре? Где его чувство юмора и обаяние?
– Что ты здесь делаешь? Почему сидишь в темноте?
– Ждал, когда ты проснешься.
Доминик держал в руке что-то длинное, тонкое, серебристое. Потянувшись к лампе на тумбочке, я нажала выключатель и увидела, что это авторучка. На столике перед Домиником лежала тонкая стопка бумажных листов.
– Ты должна расписаться, – объявил Доминик, указывая концом ручки на бумаги.
Его голос звучал безжизненно. Ноль эмоций, ни тени сочувствия. Меня пробрала дрожь.
– Где?
Дом пододвинул ко мне стопку, и, вся съежившись, я опасливо приблизилась к столику. Идти было больно. Я едва не плакала, так у меня болела задница. Я ни разу в жизни ничего подобного не испытывала. На верхнем листе мне сразу бросился в глаза напечатанный жирным шрифтом заголовок: «Соглашение о неразглашении».
– Это что, черт возьми, такое? – спросила я.
– Документ, который ты должна подписать. Не знаю, известно тебе об этом или нет, но скоро в моей жизни будут происходить масштабные события. Я не могу позволить себе отвлекаться на всякие мелочи.
Доминик положил ручку на документ, а я недобро прищурилась:
– Мелочи?! Ты что несешь, Доминик? Ты накачал меня какой-то дрянью и позвал черт знает кого, а этот подонок меня изнасиловал!
– Не ори! – Это был приказ, и в голосе Дома прозвучала угроза.
– Не смей затыкать мне рот, козел! Где моя сумка? Я ухожу!
Доминик молча смотрел на меня, потом встал со стула и обогнул столик. Я попятилась, а Дом выдвинул верхний ящик комода. Я точно помнила, что не клала туда сумку. Похоже, Доминик нарочно ее спрятал, чтобы, очнувшись, я не могла сбежать и была вынуждена обратиться к нему.
Достав сумку из ящика, Дом вернулся за столик и положил ее себе на колени.
– Сумку получишь, когда подпишешь бумаги, – объявил он.
– Я не стану подписывать это дерьмо! – выпалила я.
