Теперь Доминик относится к заверениям Боаза скептически. Может быть, он тоже замешан в этом деле и работает против Доминика. Что, если Боаз не пожелал марать ради Доминика руки и отпустил девушку на все четыре стороны, ограничившись предупреждением, чтобы держала рот на замке? Возможно, Боаз ей даже заплатил, но она передумала и вернулась. А Боаз мог соврать хотя бы для того, чтобы сохранить лицо. Конечно, он рисковал, и вообще, Боаз следов оставлять не любит, но люди меняются. А что касается бывшей подружки, то Доминик знал точно: ума ей не занимать. Она не раз выбиралась из переделок благодаря своей находчивости, и не исключено, что это тот самый случай. Допустим, Бринн очнулась прежде, чем Боаз успел ее закопать, и взмолилась о пощаде. Отпустил бы он ее или нет?
– Дай мне времени до утра, – наконец просит Доминик, услышав, как Боаз многозначительно покашливает. – Я тебе скажу, что делать, когда разберусь в ситуации.
Доминик дает отбой и швыряет телефон через всю комнату.
Никому нельзя доверять.
Придется искать выход самостоятельно.
В юные годы Доминик совершил немало ошибок, но так он не вляпывался никогда. Застыв как вкопанный, он с открытым ртом стоял посреди спальни в доме, который снял Джон, и не мог отвести взгляда от тела на полу.
Доминик толкнул Бринн слишком сильно, и она ударилась головой об острый угол деревянного комода. Она лежала на полу лицом вниз, а вокруг головы растекалась лужа крови. Доминик хотел было наклониться и перевернуть Бринн, но затем передумал: тело лучше не трогать.
Вот дерьмо! И что теперь делать? Он же не может бросить ее умирать. Неужели этой стерве так трудно было подписать чертовы бумажки? Нет, обязательно надо все усложнять!
Выбежав из комнаты, Доминик поспешил в кабинет, где лежал его телефон. Осталось двадцать процентов заряда. Доминик снова взлетел по лестнице. Он подумывал о том, чтобы позвонить в полицию, но как же быть с подпиской о неразглашении? Бринн валялась на полу без признаков жизни, но если вдруг она очнется и вспомнит, что случилось, то одним махом разрушит все, ради чего трудился Доминик.
Он ломал голову в поисках решения и наконец нашел. За год до смерти Уинтона Харта у них состоялся разговор. Тот вызвал Доминика к себе в Хьюстон, чтобы обсудить помолвку дочери. Доминик никогда не забудет, как дико нервничал перед встречей с будущим тестем. Он ни разу не говорил с Уинтоном с глазу на глаз. Джолин всегда брала на себя роль буфера и часто заступалась за Доминика, когда Уинтон устраивал ему допрос. Но в тот раз от мистера Харта так легко было не отделаться. Нет, Уинтон заявил, что Доминик должен приехать один.
Они встретились в дорогом ресторане, где подавали пищу для души[8]. Приблизившись к столику, Доминик увидел, что мистер Харт, не дожидаясь его, сделал заказ. Перед Уинтоном стояла полная тарелка с жареной курицей, листовой капустой, макаронами с сыром. Плюс булочка, намазанная сливочным маслом. Доминику невольно пришла в голову мысль, что гастрономические пристрастия сведут Уинтона в могилу: еще бы, все это количество жира попадет в организм, закупорив артерии и повысив холестерин. Конечно, Доминик оставил свое мнение при себе и сел напротив Уинтона, попросив идущую мимо официантку принести воды.
Будущий тесть оглядел его с головы до ног и произнес: «Буду говорить прямо, Доминик. Я вижу тебя насквозь. И понимаю тебя лучше, чем ты сам себя понимаешь».
Доминик с трудом сглотнул ком в горле. «Извините, вы о чем, сэр?» – спросил он, борясь с желанием съежиться под испытующим взглядом мистера Харта.
«Когда Джоуи рассказала мне о твоем прошлом, я навел о тебе справки. Ты сказал дочери, что твоя мать проходит лечение в психиатрической клинике. Она страдает психическим заболеванием, и ее состояние настолько тяжелое, что навещать ее небезопасно. Тут ведь нет ни слова правды, так?»
Доминик еще раз нервно сглотнул, но глаз не отвел.
«Можешь не отвечать, – невнятно пробормотал Уинтон, взмахнув вилкой. – Я знаю, нигде твоя мать не лечится. Она умерла, и штат передал ее дом тебе».
Доминик растерянно заморгал, застигнутый врасплох осведомленностью будущего тестя. Уинтон расплылся в улыбке и, нацелив на Доминика блестящую от жира вилку, продолжил: «Ты не единственный, кто собирает информацию. Думаешь, я не знаю, что ты женишься на моей Джоуи ради денег? Это за милю видно, я тебя с первой встречи раскусил».
Доминик решил изображать святую невинность. «Я люблю ее, мистер Харт. Не понимаю, откуда у вас такие мысли».
«Пожалуйста, учти, Доминик, если причинишь Джолин хоть малейший вред, твоя жизнь не будет стоить и ломаного гроша – об этом позабочусь я сам, или тобой займется кто-то из моих знакомых». Уинтон нахмурился, и его темно-карие глаза, казалось, стали еще темнее. «Моя дочь тебя любит, уж не знаю за что. Но точно знаю другое: если ты оплошаешь, с тобой разберутся».
