– Ладно.
Он передает Боазу ключи, тот садится за руль губернаторского внедорожника и уезжает.
Доминик смотрит ему вслед, пока габаритные огни не скрываются из виду, а затем поворачивается к пикапу Боаза – тому самому, в кузове которого когда-то лежала Бринн, – и явственно осознает: обратной дороги нет.
Он должен покончить с этой историей раз и навсегда.
После того как Боаз увез тело Бринн, Доминик сделал все, как он велел. Сначала отправился на поиски дров для камина. Заглянул в маленький сарай на заднем дворе и нашел там несколько поленьев. Перетащив их в дом, взял с каминной полки спички и развел огонь. Раздевшись догола, Доминик бросил и одежду, и перчатки в пламя камина, а затем взял телефон и набрал номер Джона.
– Что, черт возьми, стряслось, Доминик? – спросил тот, получив совет найти для разговора местечко потише. – У меня слушание в самом разгаре.
– Слушание подождет. Вчерашняя телка отказалась подписывать документы. Слово за слово, а потом… – Доминик сделал паузу, не зная, можно ли сейчас откровенно говорить по телефону. – Короче, будь другом и никому не рассказывай, что я у тебя побывал, ладно?
– Ясное дело, я и не собирался. Пусть все думают, что в эти выходные дом стоял пустой. И что значит – «отказалась подписывать»? А деньги? Ты ей деньги предлагал?
– Естественно, – ответил Доминик. – Но она… не стала их брать.
– И что теперь? Она ведь не могла меня запомнить, верно? Она же была в отключке.
По голосу и неровному дыханию собеседника Доминик понял, что Джон ударился в панику. Надо его успокоить. Если Джон почует хоть малейшую угрозу, все пропало.
– Не беспокойся, я ее уговорю. Деньги у меня в машине, только и ждут, когда она согласится их взять. Я же тебе говорил, у этой стервы семь пятниц на неделе.
– Ну смотри, Дом, – без особой уверенности протянул Джон.
– Камеры ведь отключены со вчерашнего утра, так? – Доминик желал убедиться в этом.
– Я еще в четверг вечером их отключил, когда ты сказал, что тебе нужна хата. Не волнуйся, система безопасности у меня под контролем. Ты не единственный, кто закатывает там вечеринки.
В голосе Джона прозвучала ирония, и Доминик, хотя и жутко нервничал, рад был шутливому тону собеседника. Значит, Джон успокоился: раз камеры были выключены, бояться нечего. Нет видеозаписи – нет доказательств.
– Хорошо. Спасибо, Джон. Извини, что отвлек тебя от слушания. Пока.
Дав отбой, Доминик голышом побежал за своей сумкой в спальню. Первым делом в глаза ему бросилась лужа крови на полу, а также отсутствие тела и бежевого ковра. Кровать Боаз оставил нетронутой. Если не считать крови, комната выглядела вполне обычно.
Перейдя в гостевую спальню, Доминик принял душ. Он мылся тщательно: долго ополаскивал волосы, тер лицо, вычищал ногти… Потом стал одеваться. Натягивая брюки, он задался вопросом, увидят ли соседи дым из трубы и, если да, насторожит ли их то, что камин затопили в разгар лета. Но потом решил, что у него всего-навсего нервы разыгрались. Многие разводят огонь в камине просто так.
Боаз обо всем позаботится. Это его работа – делать так, чтобы проблемы исчезали, зачастую вместе с виновниками. Собрав все свои вещи и запихнув их в сумку, Доминик снова зашел в хозяйскую спальню за стаканами, собственным и Бринн. На кухне Доминик три раза вымыл их средством для мытья посуды, потом сунул стаканы в посудомоечную машину. Доминик был рад, что не уронил и не разбил их, – так сильно у него тряслись руки.
Тут в заднем кармане брюк завибрировал мобильник, и Доминик едва не подпрыгнул. Вытащив телефон, он увидел на экране знакомый аватар: их совместное фото с Джолин. Звонила жена. Но он был не в состоянии разговаривать с ней после содеянного. Конечно, Доминик пошел на такое ради семьи и, при всем желании почувствовать хотя бы укол совести, сожалел лишь о том, что ситуация быстро приняла неприятный оборот. От Бринн требовалось просто расписаться и уйти, и только-то.
Телефон продолжал подавать сигнал вызова в беззвучном режиме. Доминик снова убрал его в карман и перешел в кабинет. Наконец застрекотали сверчки и цикады, и ровно в девять часов вечера раздался стук в дверь.
Прежде чем открыть, Доминик посмотрел в глазок. На крыльце стоял тощий человек с огромной сумкой, в обычной одежде, однако Доминик заметил у него на ногах бахилы. Он приоткрыл дверь, и мужчина уставился на него. Незнакомец был в респираторе, который не полностью скрывал его бледное лицо; седые волосы торчали в разные стороны, будто от статического электричества.
– Я убирать приехал, – доложил он.
– Э-э-э… Хорошо. Проходите.
Войдя в дом, мужчина огляделся по сторонам. Доминик проводил его в хозяйскую спальню, чистильщик поцокал языком и бросил свою объемистую сумку на пол.
– Да, наследили вы тут, – пробормотал он себе под нос.
