Доминик стоял у двери, наблюдая за чистильщиком. Тот наклонился и открыл сумку. Внутри было три отделения с инструментами, бутылками, пакетиками и предметами, которых Доминик ни разу в жизни не видел. Мужчина достал какое-то черное портативное устройство, привел в рабочее состояние, и на конце загорелся синий свет. Мужчина поводил этим приспособлением из стороны в сторону, и луч высветил белые пятна и брызги. А когда чистильщик осматривал мебель за лужей крови, Доминика замутило: ножки кровати побелели, как снег, брызги долетели даже до крышки комода. Чистильщик искал следы крови повсюду, и их оказалось намного больше, чем ожидал Доминик. Ему не верилось, что все это происходит с ним. У него едва не подогнулись колени, а мужчина тем временем убрал устройство.
– Я буду на первом этаже, – объявил Доминик, поспешно переступив порог комнаты.
Цепляясь за перила, он потащился вниз по ступенькам. Потом рухнул на диван. Его била дрожь. Около часа Доминик просидел, не сводя глаз с абстрактной картины на стене, и вот наконец пришел чистильщик и сообщил:
– Готово.
– И это все? – уточнил Доминик, вставая.
В одной руке мужчина держал сумку с инструментами, в другой – оранжевый пакет для токсичных отходов.
– Дело сделано. Следов не найдут. Я два раза все вычистил.
Он смерил Доминика оценивающим взглядом, и тому захотелось съежиться. Вдруг этот человек кому-нибудь обмолвится, что видел здесь Доминика? И где, черт возьми, носит Боаза? Что он там делает с телом Бринн?
– Вам часто дают такие поручения? – спросил Доминик чистильщика.
Тот пожал плечами:
– Раза три-четыре в год, а бывает, и чаще. Доминик вздрогнул:
– И вы никому про них не говорите?
Даже под маской было видно, что мужчина улыбнулся:
– Начну рассказывать всем подряд, чем зарабатываю на жизнь, – останусь без работы.
Доминик кивнул, но вопреки ожиданиям слова чистильщика не обнадежили его, а насторожили еще больше. Мужчина ушел, и Доминик тихонько выругался: надо было спросить его фамилию!
К полуночи у Доминика заурчало в животе. Боаз ясно сказал, что дом покидать нельзя, однако не звонил и не спешил приезжать. Ударившись в панику, Доминик раз за разом набирал номер наемника, но тот не отвечал. Зато Джолин забрасывала мужа сообщениями. Она явно распсиховалась из-за его молчания. Чтобы жена ничего не заподозрила, надо вести себя так, будто все в порядке, поэтому Доминик написал ей, что играл в гольф с Джоном и сейчас они сидят в баре. Джолин спросила, почему Доминик не отвечал ей вчера вечером, и он напечатал: «Уснул». Очередная ложь.
Доминик уже подумывал о том, чтобы умчаться отсюда куда глаза глядят, лишь бы подальше, но около двух часов ночи наконец позвонил Боаз.
– Собери все вещи, садись в машину и уезжай, – вполголоса велел он.
Боаз объяснил, где будет его ждать, и Доминик, торопливо схватив ключи и сумку, опрометью выбежал из дома.
Сижу на диване с ноутбуком, в руке бокал вина. Вполглаза смотрю сериал «Как избежать наказания за убийство», и тут хлопает входная дверь. Ахнув, едва не проливаю вино. Что за топот в доме?
– Доминик! – зову я.
Молчание.
Встаю и выглядываю в прихожую. Пусто. На кухне его тоже нет. Сверху слышны звуки шагов. Оставляю бокал на столе и поднимаюсь на второй этаж. Взбегаю по ступенькам, и полы моего красного атласного халата от «Лавли силк» колышутся, задевая щиколотки. Обнаруживаю Доминика в нашей спальне. Дверь смежной гардеробной открыта, и муж выходит с ворохом одежды в руках. На кровати лежит сумка, и он запихивает в нее вещи.
– Что ты делаешь? – спрашиваю я. – Ты куда?
– У меня важное дело, – бросает Доминик, прежде чем снова скрыться в гардеробной.
Он возвращается с теннисными туфлями и модельными ботинками и тоже сует их в сумку.
– Доминик, что случилось? Почему такая спешка? – требую ответа я.
– Просто… мне надо уехать. Подготовиться к субботнему митингу.
– А здесь к митингу готовиться нельзя?
Не то чтобы я хотела жить с ним бок о бок, но это как-никак и его дом.
– Нет. У меня встречи и еще много других дел. Лучше выехать в Шарлотт пораньше.
– Как скажешь.
Опускаюсь на скамеечку у изножья кровати. Доминик застегивает молнию на сумке, вскидывает ремень на плечо и идет к двери. Как будто что-то забыв, он вдруг останавливается и бросает сумку на пол. Ожидаю, что он побежит в гардеробную или даже в ванную, но вместо этого муж подходит ко мне и опускается передо мной на колени.
– Джо, извини за вчерашний вечер, – произносит он, и я плотно сжимаю губы, подавляя в зародыше нахлынувшие чувства.
Я не дрогну. На этот раз моментального прощения Доминик не получит. Он всегда так себя ведет после гневных вспышек. Попросит прощения, на следующий день закажет цветы, сводит меня на ужин в какой-нибудь из наших любимых ресторанов. Но сегодня букет мне не доставляли, да и похода в ресторан не предвидится: Доминик уже собрал вещи в дорогу.
