Мальчику шесть лет, а разговаривает со мной как взрослый. Хорошо подвешенный язык – это у него от отца. Помнится, Мишель красноречием не отличалась.
– Джо. Хочешь печенья, Элайджа? – предлагаю я.
– Да, с удовольствием! – радуется он.
Протягиваю ему печенье со своей тарелки. Нарочно заказала побольше, чтобы было чем угостить ребенка и вместе с тем показать, что я пришла сюда вовсе не с враждебным настроением. Сняв обертку, Элайджа тут же вгрызается в лакомство.
– Что надо сказать, Элайджа? – говорит Мишель.
– А-а-а… Спасибо, Джо, – произносит мальчик и улыбается.
Его зубы облеплены шоколадом. Это так мило, что я не могу удержаться от смеха. Да, больно было узнать, что у Доминика есть ребенок от другой женщины, но разве можно вымещать зло на этом мальчике! Он такой хорошенький, такой чудесный малыш, да и я не злодейка, в отличие от бывшего мужа. Родителей Элайджи, конечно, добрыми людьми не назовешь, но мальчик на удивление хорошо воспитан. Хотя, пожалуй, воспитанием в основном занималась Мишель. Возможно, она изменилась, и в глубине души я даже готова в это поверить. В общем-то, лишь благодаря этой готовности я сижу сейчас напротив женщины, которую не видела столько лет.
Мишель роется в сумке и достает смартфон. Она протягивает его Элайдже, и тот с улыбкой благодарит:
– Спасибо, мама!
Затем он с легкостью вводит пароль и открывает «Ютуб».
Пока Элайджа смотрит видео и ест печенье, я в упор смотрю на Мишель:
– Знаешь, а ведь я всерьез думала, приходить или нет.
Кивнув, она опускает глаза:
– Если бы ты отказалась, я бы поняла. – Набрав полную грудь воздуха, она встречается со мной взглядом. – Послушай, Джолин… Прежде чем будем говорить о нем, хочу, чтобы ты знала: мне очень стыдно из-за того, что я доставала тебя в колледже. Я не имела права отравлять тебе жизнь. На самом деле у меня тогда было много поводов для огорчений, а ты всегда казалась такой счастливой! Вдобавок я завидовала твоему богатству, поэтому рада была найти твое слабое место. Наверное, когда я рассказала Доминику, кто твой отец и откуда у вас столько денег, он понял, какой шанс ему представляется… Но тогда я об этом не подозревала.
Я отвожу взгляд и сжимаю губы в тонкую нитку, чтобы не расплакаться.
– Но как бы то ни было, я не должна была над тобой насмехаться, и сейчас я об этом жалею. Встречаться с Домиником за твоей спиной тоже было неправильно. В колледже у нас был роман, но серьезными наши отношения стали гораздо позже. В любом случае это было непорядочно, и я прошу прощения. И этот человек… мм… из-за которого у меня проблемы с ногой… Я понимаю, почему он на меня наехал.
При упоминании о Боазе у меня падает сердце. Снова смотрю ей в глаза:
– Мишель, я…
Но она жестом меня прерывает:
– Будем считать, что мы квиты.
Нет, мы вовсе не квиты. Эта женщина стала инвалидом из-за решения, принятого мной сгоряча. Ерзаю на стуле, потом беру чашку чая и отпиваю большой глоток.
– И вот еще что. Я понятия не имела, что он дает нам деньги, которые принадлежат твоей компании. Да, врать не буду: я знала, что вы женаты. Некоторое время я крутила с ним роман тебе назло, ведь я тебя ненавидела. Я просто готова была на что угодно, лишь бы тебя хоть в чем-то обставить. Не знаю, в курсе ты или нет, но он единственный человек, навещавший меня после операции, когда все остальные забыли о моем существовании. Мы и раньше были друзьями, но, пока я училась ходить заново, да и после этого, сильно сблизились, и он стал больше чем просто друг. Я могу лишь кивать. Вынуждена признаться: хотя я рада, что избавилась от Доминика, слова Мишель задевают меня за живое. Когда он успел наладить с ней такие близкие отношения? Ведь и в колледже, и после выпуска мы с ним столько времени проводили вместе! Мы были неразлучны – не просто пара, а команда… Вернее, так мне казалось. Мишель, пусть и не нарочно, сыплет мне соль на рану. По крайней мере, я думаю, что у нее нет цели меня уязвить. Похоже, она со мной откровенна; каждое ее слово звучит искренне. Бросаю взгляд на Элайджу – мальчик доедает печенье, не сводя глаз с маленького экрана телефона.
– Даже после колледжа мы то сходились, то расходились. Он… э-э-э… постоянно обещал, что подарит мне жизнь, о которой я мечтала, и уйдет от тебя ко мне, но я никогда ему не верила. И понятия не имела, что он залезет в чужой карман, чтобы исполнить свои обещания. Понимаю, это глупо – я ведь знаю, кто ты такая, – но я и вправду думала, что он присылает мне собственные, честно заработанные деньги. Я рассудила, что благодаря твоим возможностям он сделал себя сам.
– Ясно. – Молча гляжу в окно кафе и наконец спрашиваю: – Ты и сейчас с ним общаешься?
Мишель энергично мотает головой:
– Нет. Об этом и речи быть не может. Не допущу, чтобы Элайджа имел хоть какое-то отношение к этой истории. – Она подается вперед и, понизив голос, произносит: – Мой сын не должен знать, что его отец – преступник, застреливший мужчину и пытавшийся убить двух женщин. Если Элайджа спросит меня об отце, когда подрастет, я ему все расскажу. Но только не сейчас.
