Улыбаюсь.
Совершенно глупо улыбаюсь.
Потому что ни один мужчина никогда не называл меня малышом.
Этим простым, когда-то казавшимся нейтральным, но очень желанным прозвищем.
А сейчас чудится, будто ни один мужчина в мире никогда не называл так другую женщину. Будто это моё, личное, интимное, эксклюзивное.
И пусть это совершенно не вписывается в концепт взрослых решений и приятельства.
Пусть это неуместно, и мне нужно об этом сказать.
Но можно в другой раз? Не сейчас.
Потому что я не могу противиться.
И улыбаюсь, совершенно глупо улыбаюсь.
— Ты так загадочно сопишь, — делится наблюдениями Пётр, — что это уже кажется опасным.
— Ммм, — мычу я, вырываясь из пучины сладких грёз.
— Ась, — он смеётся, — что случилось?
— Мне нужны твоя одежда, сапоги и мотоцикл, — сообщаю я строгим голосом Терминатора и добавляю уже своим, со слабыми жалобными нотками: — И твоя юридическая консультация.
— По поводу?
— «Горьких трав». Всё сложно, — кратко резюмирую я.
— Исчерпывающе, — снова тихо смеётся он в трубку.
Я и не знала, что слушать его смех вот так, не видя его, чертовски приятно.
— Я смогу приехать в кофейню к… эээ… пяти. Дождёшься?
— Дождусь. Спасибо.
— А сейчас, Ась, мне правда надо бежать.
— Да, конечно! Прости, что отвлекла.
— Тогда до встречи?
— До встречи.
Кладу телефон на стол и, пока никто не видит, ещё раз широко, глупо и очень счастливо улыбаюсь.
Без десяти пять я запираюсь в уборной для персонала и пристально рассматриваю своё отражение в зеркале над раковиной. Зачем-то поправляю воротник свитера. Зачем-то прохожусь гигиеническим бальзамом по губам. Зачем-то распускаю волосы, но тут же решаю, что это перебор, и снова собираю их в узел на макушке.
Зачем-то нервничаю, как перед первым свиданием.
Пётр появляется в кофейне ровно в пять. Здоровается с пританцовывающей за стойкой Ритой, мгновенно находит меня взглядом в зале и уверенной походкой лавирует между столиками прямо ко мне. Пальто расстёгнуто, под ним чёрный классический костюм, строгий и очень сексуаль… Нет-нет, просто строгий.
Пётр садится на стул напротив и смотрит как-то слишком уж хитро.
— Мои услуги стоят дорого, — с порога заявляет он.
— Ну… — Я нерешительно пожимаю плечами. — Приятельская скидка, может быть?
— Скидки нет, но есть особые условия.
Не отрывая от меня своего хитрого взгляда, он ныряет рукой в карман пальто, достаёт какой-то цветастый пакетик, надрывает его и высыпает на стол между моим ноутбуком и полупустой чашкой чая горку кешью. Я смотрю на неё несколько секунд, а потом поднимаю глаза на Петра.
— Поймаешь с первой попытки — я весь твой, — поясняет он. — Как юрист, конечно же.
И тут мне очень хотелось бы хвастануть, что я весь год тренировалась ловить орехи ртом и сейчас как покажу высший пилотаж. Но нет. Не пробовала ни разу. А сейчас очень надо. Потому что хочу, чтобы сегодня он был весь мой, пусть и как юрист.
— Хорошо, — соглашаюсь я.
Вытаскиваю ногу из-под себя, выпрямляю спину и даже чуть отодвигаю ноутбук, расчищая себе пространство для манёвра. Пётр смотрит с интересом, на губах появляется ухмылка.
Беру орех. Кручу его в пальцах, примеряюсь. Целиться на кончик носа, отодвинуть голову назад, прикрыть зубы губами. Я помню. Он сам меня учил.
Ещё раз смотрю на Петра. И подбрасываю орех в воздух.
