Её родители, владельцы пасеки в районном центре в двух сотнях километров от города, отдали в распоряжение дочери оставшуюся от бабушки квартиру недалеко от университета. Эта крошечная, много лет не видавшая ремонта однушка в хрущёвке ждала момента, когда Сонька будет определяться с семьёй и недвижимостью, и пока позволяла ей не прожигать жизнь по общагам, а посвятить себя учёбе полностью. Сонька и на рекламу поступила, чтобы потом раскрутить родительский бизнес и в далёкой перспективе унаследовать многомиллионную медовую империю семейства с забавной, но говорящей фамилией Пчёлкины. Империя так и называлась — «Пчёлкин мёд». А пока Сонька позвала меня жить к себе. И мы даже раскладушку купили.
Тридцать секунд.
Двадцать девять секунд.
Двадцать восемь секунд.
Сонька нащупывает мои пальцы и крепко сжимает. Это очень новое и странное ощущение: я не одна. С того мгновения, когда встретила её в университетском дворике. Или с того, когда рассказала ей, почему не хочу оставаться дома. Или с того, когда сползала на пол в приступе панической атаки, а она пыталась меня успокоить. Или с того, когда мы после этого лежали под одним одеялом, зарёванные до зудящих глаз и пересохших губ, и клялись, что никогда друг друга не бросим.
— Всё! — Звонкий Сонькин голос разбивает монотонный стук в моей голове на крошечные осколки. — И целуй меня везде, восемнадцать мне уже! То есть — тебе уже! Валим?
Я задерживаюсь с ответом ровно на одну секунду. Контрольную, наверное. А потом киваю, и мы вскакиваем с пола, быстро накидываем куртки и вытаскиваем мои вещи на лестничную клетку. Пока Сонька вызывает лифт, а замираю в дверях ещё на мгновение.
Теперь я взрослая.
А взрослые люди принимают взрослые решения.
Моим первым будет никогда сюда не возвращаться.
Кладу связку ключей на тумбочку в прихожей и захлопываю за собой дверь.
* * *Какое взрослое решение нужно принять, если в тяжёлые финансовые времена тебе предлагают идеальную по всем фронтам работу с отягчающим обстоятельством в виде прилагающегося бывшего мужика?
Я размышляю об этом, пока высыпаю на сковороду замороженную овощную смесь из пакета и рассеянно ищу лопатку в отсеке с вилками. И пока отбиваю очередной звонок из банка с предложением кредита. И пока открываю на экране ноутбука страницу со своим корпоративным счётом и долго гипнотизирую цифру взглядом, по привычке запихивая карандаши-кохинуры в гульку на макушке. И пока читаю сообщение от своих последних покупателей того самого унылого кактуса, в котором они восторженно делятся, что появился бутон. Цветение ребуции фиалкоцветковой в ноябре — событие удивительное, поэтому я купаюсь в благодарностях и заверениях, что ко мне обязательно вернутся за новыми растениями, но позже. В мае, наверное. Возможно. Не точно.
